Диавола - Дженнифер Торн Страница 144

И она сама, она тоже. А это – оказанная ей почетная встреча. Свита Белой Дамы готовится принять ее в свои ряды.

Анну обволокла злость, колючая, как жесткий свитер, раздражающая, как мел на пальцах, как волосок, слишком резко выдернутый пинцетом, как музыка в телефонной трубке во время звонка в службу поддержки. Снова покрутив лучину в пальцах, Анна положила ее на стол между пустым бокалом и свечой. Втянула ноздрями воздух, допила вино прямо из бутылки – пока вроде не отравленное, но кто знает – и отправилась на кухню.

На толстой деревянной столешнице ее уже ждал большой мясницкий нож.

Когда она подошла, нож придвинулся ближе к краю. Как всегда, едва заметно.

Прежде чем взять его в руку, она налила себе стакан воды. Осушила его – в последний раз, – затем перевернула лезвие на ладони, глядя, как ее смутное отражение сливается с отражением Белой Дамы, стоящей позади, как один силуэт перетекает в другой.

– Полагаю, ты так и не нашла способ завладеть кем-либо полностью, – задумчиво проговорила Анна. – Но тебе этого и не нужно, верно? – Она опять повернула нож, прижимаясь спиной к Катерине. – Ты не хочешь вернуть себе жизнь, ты хочешь властвовать.

Власть – антитеза жизни. Жить – значит сносить удары судьбы. Закаляться с каждым ударом, приспосабливаться к переменам и назло всему упрямо брести дальше. Анна перестала крутить нож, поднесла острие к запястью и вонзила.

Резкая боль. Анна сморгнула брызнувшие из глаз слезы.

Сзади послышался звук втягиваемого воздуха, точно кто-то или что-то томно вздохнуло. Кровь, словно капли кларета, темнела на бледной коже и стекала на пол, подобно краске. Никакой пентаграммы, как на руке у Катерины.

Просто кровь.

– У меня ничего нет, – обратилась Анна к комнате, слушая эхо собственного голоса. – Ни дома, ни семьи, ни друзей. Работы тоже нет. У меня нет ни цели, ни поддержки. Одна пустота.

Тьма вокруг нее, казалось, согласно запульсировала.

– Это правда, так ведь? – Она прижала лезвие плоской стороной к запястью. Короткая передышка. – Вот чего основная масса людей старательно не замечает всю свою жизнь. Бессмысленности. Все рушится, центр тяжести не выдерживает, потому что никакого центра не было в принципе.

Анна закрыла глаза и откинулась назад, на бесплотную фигуру Белой Дамы.

– Катерина, я знаю, что нужна тебе.

Ледяная рука скользнула по ее предплечью, направляя нож обратно в режущую позицию. Анна ощутила холод металла, холод Катерининых пальцев. И улыбнулась:

– Я, конечно, польщена… – Она метнула нож через всю комнату, и тот упал в раковину с грохотом, от которого вздрогнула и сама Анна. – Но, видимо, откажусь.

Стакан из-под воды был наготове. Анна надавила его кромкой на запястье, и кровь полилась в стакан, будто киноварь. А затем Анна произнесла – на английском, легко, непринужденно, с улыбкой:

– Я обращаю твои чары в ничто. Твое имя забыто. Твои деяния забыты. Твоя сила иссякла.

Белая Дама стояла возле раковины. Ничем не выдавая, что поняла сказанное Анной. Как Анна и думала, за время путешествия в Штаты призрак Катерины не выучил ни слова по-английски. Все, что ощутила Анна, – слабую щекочущую волну замешательства и досады.

Она уселась на кухонную столешницу, подтянула колено к груди и обняла его рукой так, чтобы кровь впитывалась в ткань джинсов.