Спаси меня, если сможешь - Сара Ривенс Страница 156

— А ты? – спросила я после паузы.

— Что я?

— Когда ты в первый раз увидел труп?

Повисло гнетущее молчание. Желудок скрутило. Я боялась ответа и одновременно ждала его.

— В три года.

Я охнула.

— Ты его знал? – сдавленно спросила я.

— Нет, не знал, – тихо ответил он. – Этот человек утонул.

Я вспомнила, как он признался, что боится воды, что у него фобия утонуть. Наверняка это связанные вещи. Вот дерьмо…

— Я… Я играл у озера… и там плавал труп.

Я в ужасе прижала ладонь к губам.

— Это было в первый раз, – пробормотал он.

— Бедный, – прошептала я, – тебе, наверное, было очень страшно…

— Может быть.

Он казался таким… отстраненным. Будто лишенным чувств.

— А где были твои родители?

С его губ сорвался циничный смешок, и я сглотнула. Этот смех меня напугал. Что-то здесь не так. Возможно, тема родителей была слишком деликатной.

— Дома, – сказал Кай после долгого молчания. – А я просто ждал на улице. Делать было нечего.

— Ждал чего?

— Когда взойдет солнце.

Я застыла.

— Это был первый раз, когда я увидел труп. Потом я вернулся и стал ждать.

Он говорил спокойно, холодно, невозмутимо. Словно отключился от эмоций. И вдруг начал заикаться.

— Когда… Когда мой… отец… Когда он проснулся, я сказал ему… и он пошел проверить, потому что всегда считал меня вруном. Но я не врал. И он обвинил меня. Сказал, что это я виноват, я убил того человека… Я говорил, что ничего не сделал. Я не понимал, почему он мне не верит.

— Тебе было всего три года, Кай. Ты не мог никого убить, – попыталась я успокоить его.

Снова повисла тишина. Он молчал несколько долгих секунд. И когда я уже подумала, что он больше ничего не скажет, Кай прошептал:

— Ты уверена?

От его шепота меня пробрала ледяная дрожь. Господи… Он правда верил, что убил того человека.

— Это невозможно, Кай, – мягко проговорила я. – Ребенок не может убить взрослого.

Под одеялом наши пальцы соприкоснулись. Я почувствовала, как он дрожит. Я не хотела ворошить его прошлое. Его отец… Как можно обвинить своего маленького сына в убийстве? Как можно оставить его на улице?

— Ты его не убивал, – прошептала я, осторожно коснувшись его руки. – Ты просто нашел тело. Ты ни в чем не виноват.

Я хотела повернуться к нему, но боялась. Боялась, что он увидит мои глаза. Поэтому просто положила ладонь на его дрожащую руку.

В эту секунду мне было невыразимо больно за него.

Сердце дрогнуло, когда я почувствовала, как он судорожно сжался. Медленно я начала поглаживать его палец, стараясь успокоить. Но он оставался неподвижным и хранил тяжелое молчание. Я знала, что он размышляет.

И спустя долгие минуты я снова услышала его голос:

— Простыня на двери… это чтобы дети не видели, какие гадости я натворил, – едва слышно проговорил он.

Он ответил на мой вопрос. Я знала, что дверь повреждена – я это нащупала через ткань. А теперь знала, кто это сделал. Закрыв глаза, я заговорила:

— В школе дети издевались надо мной из-за моих глаз. Они были жестокими, а я боялась защищаться. Иногда они кидали в меня пеналы и вообще все подряд.

Воскресали демоны моего прошлого, и горло сжималось все сильнее. Я знала – ему не все равно, он ясно дал это понять. Возможно, мои защиты слетели от усталости. Или же я узнала о нем слишком много. Но мне хотелось поделиться.

— Это длилось годами. У меня почти не было друзей. Все меня боялись, думали, что мои глаза заразные. Кому-то было стыдно, что их увидят рядом со мной, – рассказывала я, вспоминая обо всех, кто меня бросил. – И однажды после уроков я пошла за своими вещами по пустым коридорам.