Храмы веселья - Кейт Аткинсон Страница 165

* * *

— Надеюсь, вы не в самоволке, инспектор, – сказала Гвендолен, забираясь на пассажирское сиденье.

— Совсем наоборот, – ответил он. – Я сказал в участке, что буду отсутствовать до конца дня по полицейским делам.

— Значит, я – полицейское дело?

— Именно так. Вы информатор, мисс Келлинг.

Гвендолен почувствовала, что ее коробит от этого слова. Оно наводит на мысли о доносах. Даже о наветах. И все же ничего не поделаешь, инспектор прав.

— Во имя высшего блага, – успокоил он ее, хотя и довольно напыщенно, по мнению Гвендолен. Казалось, его постоянно беспокоила мысль, что Кокеры каким-то образом совратят ее на откровенный грех. Возможно, он религиозен? Может, в этом все дело? Или он – Робеспьер, сражающийся за чистоту революции?

Нелли Кокер была для Фробишера bête noire[105], а может, белым китом, которого он решил преследовать до самой смерти. Стоит ли она и впрямь того, чтобы ее гарпунить? Она развратила полицейский участок на Боу-стрит, сказал он. Она развращает всех, кого касается. «Только не меня», – весело заверила его Гвендолен.

На этот раз они встретились на Кингз-Кросс, – возможно, в конце концов они переберут все основные лондонские вокзалы. Фробишер подъехал на стоянку для такси, не глуша мотор, и Гвендолен запрыгнула на пассажирское сиденье.

— О боже, у вас собака! – Гвендолен не сразу заметила пса – тот притаился на заднем сиденье, ожидая, когда его заметят. Теперь он сел и с надеждой посмотрел на Гвендолен. Та наклонилась и почесала его за ухом. – Какой милый малыш. Что за порода? Фокстерьер?

Фробишер оглянулся через плечо и вопросительно посмотрел на пса. Пес вроде бы ответил таким же взглядом.

— Я не думаю, что он какой-то определенной породы, скорее дворняга, – сказал инспектор.

То, что у Фробишера есть собака, добавило ему глубины в глазах Гвендолен. Он не производил впечатления собаковладельца. Она вспомнила немецкую овчарку, которая была с Нивеном в день их первой встречи. Казалось, та отражала характер своего хозяина, как это часто бывает у собак. Она решила, что Фробишер совсем не похож на маленького милого терьера.

— Как его зовут?

Фробишер ответил не сразу. Неужели он не знает имени собственной собаки?

— Пьеро, – сказал он наконец, словно придумав это на ходу.

— Пьеро? – удивилась Гвендолен. – Он не похож на Пьеро. Мне кажется, он скорее Гвоздик, Клякса или Огурчик.

— Не я его так назвал, – сказал Фробишер и, прежде чем она успела спросить, кто же тогда, продолжил: – Надо ехать. На нас надвигается разгневанный таксист. Кажется, мы заняли его место.

* * *

Фробишер составил список мест, куда можно было бы поехать на его новом автомобиле, но, забравшись в машину, Гвендолен сказала:

— Инспектор, я подумала – может, съездим в Оксфорд? Это не слишком далеко для вас?

— Оксфорд? – Он удивился. – Нисколько. Город дремлющих шпилей[106]. Оксфорд так Оксфорд.

Он все еще искрится, отметила она. (Продолжай в том же духе, Фробишер!)

Путь на запад от города в равной степени захватывал и пугал. Фробишер оказался склонен к лихачеству, но при этом, похоже, никогда не обучался водить и имел весьма смутное представление о том, как устроен автомобиль. Почти все время, пока они ехали через Чилтернские холмы, Гвендолен мрачно цеплялась за сиденье автомобильчика. («Максимальная скорость сорок миль в час, мисс Келлинг!») Трудно было не сравнивать водительские навыки Фробишера и Нивена, который управлял прекрасным, экстравагантным автомобилем с такой непринужденной легкостью. Нивен явно вошел в эпоху автомобилей и освоился, а Фробишер – нет.