Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон Страница 166

Глубокой ночью к металлической ограде, похожей на крепостную стену, подъехала колонна из нескольких черных внедорожников. Мужчина, вышедший через заднюю дверь первой машины, отпер большой навесной замок ключом и открыл ворота. Машины одна за другой въехали внутрь, а затем он снова запер дверь уже изнутри. Через некоторое время, глубоко в подземной части здания, в маленькой комнате, где со стен были содраны обои, с пола – линолеум, а из мебели валялись лишь разбросанные столы и стулья, послышались голоса. На полу посреди комнаты лежала женщина – ее словно швырнули на пол.

— Эй, хозяйка. Знаешь, где ты? Это, конечно, Корея… но не корейская земля. Это территория, которую прибрали к рукам якудза. Кричи сколько хочешь – корейская полиция сюда тебя спасать не придет.

— Откуда мне знать? Я правда ничего не знаю. Пожалуйста, пощадите меня. Я дам деньги… все, что хотите. Только сжальтесь надо мной!..

— Ничего не знаешь… Ну так узнаешь. Мы тебе поможем. Нет, ты лучше вон на того посмотри – видишь, тот господин в полевой куртке? Что-то там готовит. Страшный тип, правда?

— Пожалуйста… пощадите меня.

— Этот господин, между прочим, раньше служил в спецподразделении японской армии… то есть Сил самообороны. А потом ушел из армии и стал якудза. Знаешь ведь якудза – японских бандитов? Говорят, там он и научился пыткам. Ну что ж, постарайся выдержать. Заодно на собственной шкуре почувствуешь, какими великими людьми были наши борцы за независимость. Хе-хе. А, да, кстати – он, кажется, из третьего поколения корейской диаспоры. По-корейски говорит не очень, но понимает все. Ай!

Мужчина в полевой куртке, который позади раскладывал на столе инструменты, внезапно развернулся и мощным ударом ноги с размаха ударил по лицу мужчину в черном костюме, угрожавшего женщине. Тот рухнул на пол, из носа хлынула кровь. Человек в полевой куртке наступил ему на шею.

— Сволочь! Кто тут, по-твоему, «из диаспоры»?! Грязный корейский ублюдок!

Мужчина, которому наступили на горло, не смог вымолвить ни слова. Его носовая кость была сломана, рот и нос заливала кровь, и он лишь беспомощно задыхался. Другой мужчина в черном костюме опустился на колени и поспешно затараторил:

— Кася, простите. Сумимасэн[23]. Мой друг совершил серьезную грубость. Такое больше не повторится. Прошу вас, простите. Онэгайсимас[24].

Остальные мужчины в черных костюмах тоже опустились на колени и вслед за ним повторили:

— Онэгайсимас!

Только после этого человек в полевой куртке убрал ногу с шеи мужчины. Тот, весь в крови, тяжело хрипя и хватая ртом воздух, был выведен из комнаты, опираясь на плечи товарищей. Женщина, наблюдавшая за этой сценой, дрожала от ужаса. Кася подошел к ней.

— Ты… имя?

— Хиён… Ю Хиён.

— Чон Угюн. Сон Убин. Знаешь их?

— Что?..

Раздался глухой удар, и Хиён резко повалилась на правый бок. Из ее носа потекла кровь, а на щеке отчетливо проступил красный отпечаток ладони. Все произошло так быстро, что она даже не успела закричать. Боль пришла только спустя мгновение.

— Можно ведь и без боли, легко уйти… А ты выбираешь трудную дорогу. Ну что ж, давай поиграем. Эй, привяжите ее к стулу.

Мужчины в черных костюмах задвигались слаженно, как один. Хиён подняли и усадили на стул, после чего ее руки и ноги крепко привязали к нему. По кивку Каси мужчины подтащили стол, на котором была разложена целая куча пыточных инструментов. Звонкий металлический лязг, когда Каса перебирал эти инструменты, довел тревогу и страх Хиён до предела.