По острым камням - Ирина Дегтярева Страница 168

От Хатимы приходила информация в Центр, в ведомство к Александрову, однако Хатима, которую теперь звали по-другому, периодически настырно адресовала кое-какую информацию Кабиру Салиму, игнорируя субординацию и правила.

Александров вызывал Горюнова, посмеивался над ним, все же выдавая ему некоторые крохи из сообщений Хатимы.

— Я, понимаешь ли, Хатиму обработал, вернул на путь истинный, не без помощи Разии, конечно, но на финальном-то этапе… — ворчал Горюнов. — Крошки с барского стола получаем, — и все-таки папочку, пусть и тоненькую, забирал со стола Александрова, когда видел, что генерал норовит спрятать ее в стол, реагируя на ворчание Горюнова.

Разговор о сыне Евгений Иванович не начинал. Лишь однажды спросил: «Ты лично видел его мертвым?» Горюнов покачал головой.

Сам он подумал в тот момент о собственном сыне. Когда Горюнов вернулся домой из Сирии, то не застал Мансура. Сашка сказала, что он на каких-то «учениях». Мысль о том, что его Мансур может вот так же лежать где-то в чужой стране на мостовой в луже крови, приводила Петра в бешенство.

Однако с подготовкой Мансура к нелегальной работе все зашло слишком далеко. Теперь уже Петр не вмешивался. Притом, к себе самому этот образ лежащего в чужой стране на мостовой разведчика он не примерял, хотя ему доводилось побывать несколько раз в роли жертвы. Только, в отличие от Виталия, он оказывался в состоянии подняться и работать дальше.

А по поводу подаренного ему Зоровым от Сашкиного имени веника все разъяснилось, когда Саша, открыв ему дверь и обняв, поискала веник у него в руках.

— А где веник? — спросила она.

— Ты цветы имеешь в виду? — смутился Горюнов и развел руками.

— Я имею в виду, веник. Зоров ведь купил, как я и просила.

— А тебе не кажется, что применение к мужу грубой силы в виде веника противозаконно?

— В каком смысле? — синие глаза Александры округлились. — Мне просто нужен хороший веник, а я слышала, что в арабских странах их хорошо делают. А ты что подумал? — Она рассмеялась. — Тебя ничего нельзя попросить по хозяйству. Из командировок привозишь грязное белье и… ранения, — она увидела шрам на спине, когда Петр снял рубашку, собираясь сунуть ее в стиральную машину. — Хорошо хоть сам приезжаешь…

В ночь по возвращении Горюнову снилась стая птиц, круживших высоко в небе. На фоне серо-синих туч и белоснежных афганских горных вершин. На повороте там, наверху, они попадали в свет солнца, которое выше туч. Превращались в серебряные точки. Как будто они из фольги. Вспыхивали серебром и исчезали совершенно, поворачивая в потоках воздуха, словно сгорали на каждом новом вираже.