Она пробуждается - Джек Кетчам Страница 17

Вечер только начинался.

Из уголка, где сидели Дэнни с Мишель, слышался смех, они ерзали, выполняя под столом какие-то хитрые маневры. В углу Лейлы и Доджсона было тихо, но горячо. Вино еще больше распалило обоих. В Греции считается, что вино не подавляет, а улучшает настроение. Почему происходит именно так, никто не знает. Доджсон слышал, что это связано с жарким климатом, солнцем, едой и даже музыкой, исполняемой на бузуки. Сам он считал, что если на свете и существует место, способное спасти от депрессии, то это Греция. Даже его печаль немного отступила.

Наконец в десять часов открылась единственная уцелевшая в городе дискотека, они отправились туда и заказали коньяк. Дэнни с Мишель пошли танцевать, а Доджсон с Лейлой смотрели на них и разговаривали. Доджсону казалось, что Дэнни ужасно танцует. Когда они допили коньяк, Лейла сжала его руку, и они незаметно выскользнули на улицу.

Пошли на пляж.

Ночь стояла теплая. Луна убывала, но была почти полной. Оба немного опьянели. Идти в ногу совсем не получалось.

Пляж в Матале напоминает подкову: на левой ее стороне находится город, на правой, высоко в горах – известковые пещеры, которые в древние времена служили усыпальницами, а в шестидесятые годы превратились в импровизированные дома для путешествовавших по миру хиппи. За ними раскинулся туристический лагерь. Они все еще слышали доносившуюся из города музыку и направились в сторону гор. Сняли обувь и босиком брели по линии прилива.

Когда город с его шумом остался далеко позади, Доджсон повернулся и поцеловал Лейлу.

Какие чудесные у нее были губы!

Сколько в ее поцелуе было огня и настоящего искусства! Он возбудился, но понимал, что они в этом похожи с ней и не будут сразу поддаваться нахлынувшим чувствам. Вот поэтому он и сравнил поцелуй с искусством. Он постепенно распалял, обольщал. Дразнил, обещая так много, намекая, что случится между ними, когда они потеряют над собой всякий контроль. Доджсон открыл глаза и увидел, что ее глаза тоже открыты, но смотрят не на него, а на пещеры, которые призрачными тенями вырисовывались на бледном, залитом лунным светом склоне скалы.

Их тела терлись друг о друга. Он чувствовал вкус коньяка. Но его это не смущало.

Она отступила. На полных губах заиграла улыбка.

– Давай искупаемся?

Лейла прошла несколько шагов по пляжу и бросила босоножки на песок. Повернулась к нему лицом, лунный свет упал на светлые радужки ее глаз, и на мгновение Доджсону показалось, что они полностью лишены цвета. Что на него смотрят две ледышки.

– Давай.

Лён с нежным шелестом скользнул по ее коже. Под платьем на ней ничего не оказалось. Доджсон знал, что так и будет. Она бросила платье на песок. Потом подождала его.

Доджсон разделся. Он шагнул к ней, и они бок о бок вошли в воду, не прикасаясь друг к другу. Доджсон почувствовал, как прохладные волны подбираются к его паху. Теплый воздух, холодная вода, ее светлые соски теперь затвердели, потемнели и подобно крошечным пирамидкам венчали мягко покачивающуюся плоть. В голове у него просветлело. Когда вода достигла ему до талии, он уже был готов, жар эрекции казался таким неестественным в окружавшей их прохладе.

Лейла повернулась и обняла его за талию своими тонкими, но сильными руками. Они продолжали заходить в воду теперь уже боком, пока она не оказалась у них на уровне груди. Руки Лейлы скользнули ему на ягодицы, гладя его, прижимая к себе, а потом она внезапно обхватила его ногами и начала медленно двигаться вверх и вниз.