Танец теней - Яков Осканов Страница 17

Илья Петрович усадил гостя на одно из кресел, а сам уселся напротив, на второе, проигнорировав своё, стоящее за столом. Он с любопытством посмотрел на путешественника и нарушил молчание:

— Итак, Никон Архипович, чем обязан?

Суздалев вздохнул, задумчиво улыбнулся и ответил:

— Видите ли, Илья Петрович, я пришёл к вам по вопросу довольно непростому и деликатному одновременно. У меня необычный род деятельности: я — путешественник.

— Ну, полно, кто же не знает вас в среде просвещённых людей? Как же, с большим интересом читал ваши дневники из последней экспедиции. Нахожу их весьма занятными.

Суздалеву была приятна похвала профессора и даже немного смутила его. Перед ним сидел известный учёный, и Никон Архипович и представить себе не мог, что его скромные труды служат не только развлечением для праздного дворянства, но и находят своих читателей в высших сферах научной элиты.

Иванов меж тем продолжил:

— Вам требуется консультация по какому-то вопросу, относящемуся к палеонтологии?

— В том-то и дело, что нет.

Брови профессора от удивления приподнялись, а его гость виновато развёл руками.

— Если честно, мне были нужны не вы, а ваш друг, ныне, увы, покойный. Но, так как с ним я пообщаться не имел возможности и чести, мне посоветовали обратиться к вам, ведь, по словам его коллег на кафедре, именно с вами он был более всего дружен. Я имею в виду Августа Альбертовича.

— А, понимаю. Вам правильно отрекомендовали меня. Август, действительно, был моим другом. — Илья Петрович на несколько мгновений замолчал и продолжил. — Вы пробудили моё любопытство.

— Чем же, позвольте узнать?

— Как известно, профессор Вернер был химиком, и вряд ли вы пришли ко мне с каким-то вопросом о химии. Было бы логично задать его на кафедре, которую вы посетили, его же коллегам. Стало быть, вопрос личного характера, но на биографа вы не похожи. Да и с чего бы путешественнику писать биографию химика?

Суздалев улыбнулся:

— Всё верно. Но, как я уже сказал, вопрос деликатный. И начать стоит, пожалуй, с того, что я представляю интересы наследников промышленника Михаила Николаевича Стужина. Вы слышали о нём?

— Ах, это… — понимающим тоном ответил палеонтолог. — Ну конечно же. Эта тёмная история здорово подкосила Августа. Целый год после возвращения из Сибири он был не в себе. Отмалчивался и не хотел обсуждать поездку.

— Его что-то там напугало?

— И да и нет. — Иванов поджал губы, на его лбу проступили морщины. Он нахмурился.

— Поделитесь со мной? — спросил Суздалев. — Мне будут ценны любые сведения касательно этого дела. Если, конечно, ваш покойный друг не завещал вам хранить его рассказ в тайне, или если вы не думаете, что это как-то повредит его посмертной репутации учёного или человека.

Некоторое время Никон Архипович выжидающе смотрел на Илью Петровича, а тот погрузился в раздумья. Видимо, что-то для себя решив, старый профессор, наконец, ответил:

— Пожалуй, я расскажу всё, что знаю. Обстоятельства этой истории и правда туманны и при определённом толковании могут кинуть тень на моего друга. Поэтому я хочу сразу вас уверить: Август Альбертович был человеком порядочным в высшей степени и учёным, который свою добросовестность в научных исследованиях почитал наиглавнейшей ценностью. Попрошу вас держать эти два факта в голове, когда вы услышите мой рассказ.