Милый поселок моего детства - Анна Долго Страница 18

Женщина осмотрела Александру с ног до головы все тем же надменным взглядом.

— Ты кто такая? – спросила она.

— Я Шурка. Шурка Лавренко. Помните, мы жили здесь с папой, мамой и бабушкой тринадцать лет назад?

— Шурка! – воскликнул ошарашенный Гошка, и складка между его бровей стала еще глубже.

— Ммм, – процедила Ядвига Петровна. – Так ты жива. Видать, помогла тебе Несчастная Марфа…

— При чем здесь Несчастная Марфа? – спросила Сандра удивленно, не решаясь рассказать о сумрачном ночном видении в чаще леса.

— Покровительствует она несчастным девкам, попавшим в беду. А беда с тобой стряслась не шуточная.

— Я слышала, что у вас тоже беда случилась. Я вам сочувствую. Надеюсь, что с вашей внучкой все будет хорошо.

Яга прищурила глаза и со злостью крикнула:

— Пошли вон отсюда, нечего вам возле моей калитки толкаться, собаку злить. Вон!

— Шурка? Не может быть, – Гошка продолжал смотреть на нее, игнорируя возгласы пожилой женщины. – Я думал, ты умерла!

— Меня теперь трудно узнать, Гош. В Москве очень хорошие пластические хирурги. – Сандра улыбнулась, но мужчина, стоявший напротив нее, продолжал смотреть пристально и серьезно.

— Я думал, ты умерла! Я писал тебе, твоя бабушка оставила адрес Ванькиным родителям, я его узнал и писал. А ты не отвечала. – В его магнетических зеленых глазах промелькнула обида.

— Но я не получала никаких писем! Мы же в Москве сначала на съемной квартире жили, а потом переехали. Может быть, поэтому письма не доходили?

— Одно из писем я отдал в руки твоему папе, когда он приезжал за вещами.

— Папа хотел оградить меня от воспоминаний, боялся травмировать мою психику. Может быть, поэтому он ничего мне не сказал.

— Травмировать психику? А я думал, что поддерживаю тебя как друг.

— Гош, я не знаю, почему не получала твоих писем, но сейчас я очень рада тебя видеть. – Она ему улыбнулась, и его лицо, наконец, смягчилось, а уголки губ поползли вверх.

— Вы, что, глухие или тупые? Вон пошли, сказала! – закричала Ядвига Петровна и подняла вверх трость, на которую опиралась при ходьбе всегда, сколько Александра ее помнила.

— Пошли, а то Яга не успокоится, – Гоша взял Сандру за руку и повел дальше по улице. Его дом был соседним, а сразу за ним жила Машка. – Зайдешь ко мне в гости?

— Вообще-то я к Машке иду. У меня проблемы с водой, хочу у нее умыться и выпить кружку кофе.

— Ты остановилась там же, где жила? Я зайду вечером, посмотрю, что там у тебя с водой. У меня руки золотые, кого хочешь, спроси, – и он самодовольно приподнял вверх бровь.

— А я уже наслышана об этом от Машки. Она сказала, что ты лучший механик в районе.

— Это да, без работы не сижу. Ну, так, что, зайдешь?

— В следующий раз, Гош. Мне сейчас нужно с Машкой встретиться. А за помощь буду благодарна.

— Ну, тогда жди, приду. – Он улыбнулся и пошел к себе домой.

Александра прошла до калитки Машкиного дома; забор облез и слегка покосился, но оставался таким же, как и тринадцать лет назад, когда маленькая Шурка прибегала к подругам после школы. Не заперто. Как и большинство дверей в поселке, здесь нечего и не от кого было прятать.

— Маш, это я! Ты дома? – прокричала Сандра, заходя в совсем маленький коридорчик с низким потолком, выкрашенный в синий цвет.

— Мы на кухне, проходи, Шурка.

За прямоугольным столом, накрытым клеенчатой сиреневой скатертью, сидела девочка с растрепанными длинными рыжими волосами и лицом винтажной куколки.