Смертельная боль - Андреас Грубер Страница 183

Александер затаил дыхание.

— И что?

— Отец задушил ее в постели.

— Ты лжешь!

— Я не лгу, — совершенно спокойно произнес Хокон. — Я до сих пор вижу ту сцену, как будто это произошло вчера. Я просто стоял и смотрел, как наш отец, лежа на ней, проникал в нее грубыми толчками, снова и снова, и при этом душил ее. Он так вошел в раж, что даже не заметил, что дверь открыта. В конце концов поднос выскользнул у меня из рук. Но было слишком поздно, мать уже не дышала. Ее глаза просто неподвижно смотрели на меня.

Александер взглянул на него, совершенно ошеломленный.

— Как отреагировал отец?

— Он слез с нее и подошел к двери… — Картина отчетливо стояла перед глазами Хокона. — Он сказал: «С матерью произошел несчастный случай, — затем посмотрел на пол. — Убери это и не говори ни слова!» Потом он захлопнул дверь перед моим носом.

— Я помню… — прохрипел Александер. — Ты целый год не разговаривал.

Хокон кивнул.

— А почему он задушил мать?

Хокон пожал плечами:

— Я не знаю. Может, случайно. Возможно, он часто придушивал ее во время секса, чтобы полностью владеть ситуацией, и на этот раз зашел слишком далеко.

— Вот почему мать в шейном платке на всех фотографиях. — Александер сглотнул. — Почему ты мне никогда не говорил?

— Я не хотел об этом говорить, я хотел стереть это воспоминание, забыть его навсегда, но не мог. Я чувствовал себя мертвым. И знал, что со временем это меня убьет. Наконец спустя годы я ночью последовал за отцом в порт Осло. И застрелил его там.

Теперь у Александера отвисла челюсть. Он подался вперед и понизил голос.

— Так это был ты?

— Ночью на пирсе, три раза в спину. Я думал, что это навсегда сотрет воспоминание, но ничего не вышло… Я по-прежнему чувствовал себя мертвым. Даже сейчас, почти каждую ночь, я думаю о том, каково это было для матери. Он на ней… она знает, что умрет… не может освободиться… и на последних вздохах замечает своего сына, который стоит там с подносом в руках и видит все это… боль, пытку, издевательство и унижение. Эту беспомощность. — Его голос сорвался, и он вытер слезу со щеки. — Возможно, в тот момент она даже хотела умереть, чтобы положить этому конец.

— Зачем ты мне все это рассказываешь именно сейчас?

— Я искал другие способы справиться с этим…

— Убивая проституток?

— Отец изнасиловал мать. Этот подонок убил ее в тот момент, когда кончил в нее, словно в кусок сырого мяса. Она просто беспомощно лежала, пока он стонал. Боже, что она должна была чувствовать? — Слезы снова потекли по его лицу. — Я не могу объяснить, почему это делаю… Просто знаю, что это помогает мне забыть увиденное, по крайней мере на несколько дней, если…

Он сделал паузу. Александер нахмурился:

— Ты проживаешь эту сцену с позиции отца?

Хокон кивнул:

— Это единственный способ забыть. По крайней мере, в дни до и после моего дня рождения.

— Чушь собачья! Зачем нужно было еще и убивать женщин кинжалом?

Хокон посмотрел на него:

— Так быстрее. Я избавлял их от мучений, чтобы они не страдали так долго, как мать.

— Ты сумасшедший! — воскликнул Александер.

Хокон сохранял спокойствие.

— Я когда-то слышал, что если долго изучать своего врага, то становишься таким же, как он. — Хокон помолчал. — Я не жду, что ты поймешь, но я хотел, чтобы ты хотя бы знал.

— Ох… — Александер шумно втянул воздух, явно пытаясь подобрать слова, но не находя их.