Письмо Далай-ламы - Екатерина Чудинова Страница 19

Тем временем принесли телеграммы, и несчастный разносчик все никак не мог докричаться до адресатов. Когда он их все-таки вручил, Мухин посерьезнел. Он развернул листок, быстро пробежал глазами по строкам и мгновенно убрал его в карман, поджав губы. Бушмаков же, получив свою телеграмму, напротив, расплылся в довольной улыбке. Его глаза засверкали, и он не стал скрывать воодушевления.

— Прошу простить, но дела зовут. – Он грузно встал с кресла и по-медвежьи раскланялся перед князем. – Очень хотел бы помочь с бензином, но у меня намечается важная сделка. Пойду собирать караван, времени мало. А о сундуке не волнуйтесь, к утру будет у вас. Бушмаков держит слово.

Карелин проводил взглядом этого эксцентричного господина, но тут заметил на пороге Фирсанова, уставившегося на него глазами больше бильярдной лузы. Он сразу понял, что тот прибыл с новостями, и, кивнув, позвал Сенеко:

— Александр Александрович, похоже, это к нам.

— Экую заячью душу к нам принесло, ему бы в койку пора, несчастному. – покачал головой Сенеко.

Они направились к выходу. Жандарм, дождавшись, когда они подойдут поближе, тихо произнес, стараясь говорить так, чтобы его услышали только двое:

— У нас новости по погибшему. Не просто пожар, господа. – Он сделал паузу, оглядываясь, чтобы убедиться, что их никто не слышит. – Похоже, что несчастного убили. Кирилл Семенович ждет вас вон там, в кабинете, за красными портьерами.

Глава 3

— Ну что, господа, отдохнули? – пробасил Зорев, бросив взгляд на иркутских гостей. – А дела не ждут. Аркаша, расскажите-ка новости.

Фирсанов заговорил спокойно, однако в его голосе отчетливо слышалось то самое напряжение, которое бывает у человека, случайно севшего на иголку, но решившего, что лучше терпеть, чем вставать:

— Заключение поступило. Тело погибшего сильно обгорело, но смерть наступила от огнестрельного ранения. Из него извлекли пулю сорок четвертого калибра. Судя по всему, это револьвер. «Смит-Вессон».

Матвей сначала помолчал, а потом горячо заговорил:

— Но это нам ничего не дает, такой можно найти повсюду. Значит, тело пытались уничтожить, чтобы не осталось следов? Интересно. Когда я осматривал его, на уцелевшем куске рукава видел странные узоры. Вот, я перерисовал. А чуть поодаль, на дороге, я нашел вот это. – Он достал из кармана медальон. – Сначала я подумал, что его мог потерять кто угодно, но потом присмотрелся: узоры такие же, как на рукаве. Кто он был, удалось установить? Судя по всему, инородец. Может, китаец или монгол?

Сенеко взял у Карелина медальон и блокнот.

— Слово – ветер, – сказал он, словно думая вслух. – Что я вижу? Ничего особенного. Узоры на рубахах – мало ли инородцев у нас в округе. А вот кто-то, Матвей Сергеевич, явно водку искал, не бензин. Наши контрабандисты не всегда знают, что у них под носом. Про водку-то все слышали, а бензин… да откуда им знать про бензин? Вот и попутали.

— Все правильно говорите, Александр Александрович, – поддакнул Кирилл Семенович. – Контрабандистов пруд пруди, чего только не возят – от чая до самогона. Водочные заводы в округе работают на полную катушку, товар везут по обе стороны границы. А что касается местных, так это и вовсе целая сеть – каждый второй тут в доле. И о бензине верно: да что им о нем знать? Верно, думали, водку везли. Ведь бочки у нас чаще с водкой идут, а не с каким-то там бензином. Поживиться хотели, да прогадали.