Храмы веселья - Кейт Аткинсон Страница 194

Ночной клуб не был предназначен для света дня. Безжалостное электричество высвечивало каждый убогий угол. Несколько одиноких шаров болтались в воздухе без привязи, а пол был усыпан бумажным серпантином. Уборщица явно еще не приходила. За одним столиком сидели двое – Нелли Кокер и ее сын Рамзи. Нелли, сама безмятежность, пила чай. Рамзи, напротив, был бледен и взволнован.

Фробишер нахмурился, глядя на эту картину, и сказал:

— Мне сообщили об убийстве.

— Убийство? Боже мой! – воскликнула Нелли, грузно поднимаясь со стула и надвигаясь на инспектора с протянутой рукой, словно маленький танк. – Позвольте представиться? – сказала она, как радушная светская хозяйка. – Миссис Нелли Кокер. А вы, должно быть, детектив – старший инспектор Фробишер. Мы так много о вас слышали.

Фробишер не поддался на ее обаяние.

— Звонивший сказал, что здесь убили девушку, – буркнул он.

— Боюсь, вас неверно информировали, старший инспектор. Я полагаю, что, возможно, вы стали жертвой дурной шутки. Как видите, здесь нет никаких девушек, только мой сын и я, и мы вполне живы.

Рамзи кивнул, подтверждая слова матери.

— Но вы можете осмотреть все заведение, – добавила Нелли и обвела рукой клуб, словно предлагая его в подарок.

Фробишер отправил констебля обыскать каждый уголок «Сфинкса». Он был уверен, что найдутся какие-то улики преступления, если не сам труп. Но все было кристально чисто.

— Нашел вот это, сэр, – сказал констебль, – за стойкой.

Он держал серебряную туфельку. Фробишер взял ее.

— Должно быть, кто-то из танцовщиц потерял, – непринужденно сказала Нелли. – Девушки вечно теряют туфли.

От входа послышались шаги, и все повернулись туда, чтобы увидеть, кто пришел.

— О, глядите-ка, – сказала Нелли, – это мисс Келлинг. Вы знакомы с мисс Келлинг, господин старший инспектор?

* * *

Герти проснулась уже ближе к вечеру, и, поскольку в буфете было по-прежнему хоть шаром покати, Фреда сделала бутерброды с сахаром, которые «умирающая с голоду» Герти проглотила в один миг. Фреда подумала, что смерть и возвращение к жизни, наверное, пробуждают аппетит. Иисус, вероятно, чувствовал то же самое, когда вышел из гробницы. Она вспомнила большое распятие, висящее над алтарем в церкви Флоренс. Она регулярно заходила туда поставить свечу. Их ставят за других, не за себя, говорила Флоренс. Фреда ставила их за Флоренс.

— Ты в порядке? – спросила Герти.

— Да.

Ванда, уходя, сказала Герти:

— Ну, ты уже не такая бледная, миленькая.

Дала ей старый шелковый шарф, прикрыть синяки на шее, и великодушно добавила:

— Оставь себе, это не настоящий шелк.

Герти вздохнула:

— Ну, наверное, мне пора.

Обе несколько сдулись после стольких треволнений, и Фреда сказала:

— Слушай, а не хочешь сходить на представление? У меня есть контрамарки на «Ко-оптимистов» в «Паласе».

Ящик

Рамзи рассчитывал на помощь Фреды не только с подделкой письма в банк, но и с репетицией его «выступления» (в конце концов, она постоянно твердит, что ее место на сцене). Он даже надеялся, что она пойдет с ним в банк и поделится своей смелостью, но Фреда ушла с Герти, так что теперь ему предстояло действовать без ее поддержки.

На фирменном бланке «Аметиста» Рамзи написал: «Уважаемые господа! Всем заинтересованным лицам. К сожалению, в настоящее время я нездорова и посылаю вместо себя моего сына Рамзи. Прошу предоставить ему доступ к моей банковской ячейке. С уважением, миссис Эллен Кокер».