Черный ворон - Энн Кливз Страница 2

— Входите, – повторил он, хотя девушки уже вошли.

Наверное, он произвел впечатление старого дуралея, твердящего одно и то же. Над ним вечно смеялись. Звали тормозом – и, может, не зря. На лице Магнуса расползлась улыбка, и в голове всплыли мамины слова: «Сотри с лица эту дурацкую ухмылку! Хочешь, чтобы люди считали тебя еще тупее, чем ты есть?»

Девчонки хихикнули и прошли в комнату. Он закрыл за ними обе двери – внешнюю, покореженную непогодой (ту, что вела в тамбур), и внутреннюю. Хотел удержать тепло – и боялся, что они сбегут. Не верилось, что к нему на порог явились такие прекрасные создания.

— Садитесь, – сказал он. Кресло было только одно, но у стола стояли еще два стула – дядина работа, из пла́вника. Магнус подвинул их ближе. – Выпьем за Новый год?

Девушки снова захихикали, вспорхнули, как мотыльки, и опустились на стулья. В волосах – мишура, одеты в меха, бархат и шелк. На блондинке были сапоги с серебряными пряжками и цепочками, лакированная кожа сверкала, как свежий деготь. Высокие каблуки, острые носы. Магнус никогда не видел такой обуви и на секунду застыл, уставившись на нее. На брюнетке были красные сапоги. Мужчина встал во главе стола.

— Мы не знакомы, да? – спросил он, хотя, присмотревшись, вспомнил, что видел их проходящими мимо дома. Магнус говорил медленно, чтобы его поняли. Порой его слова сливались, звучали странно, как карканье ворона. Он научил птицу паре слов. Иногда ведь неделями поговорить было не с кем. – Откуда вы?

— В Леруике были, – ответила блондинка. Она сидела на низком стуле, а потому, чтобы взглянуть на Магнуса, ей пришлось запрокинуть голову. Он разглядел розовый язык и горло. Короткая блузка задралась, обнажив складку кожи, такой же шелковистой, как ткань, и пупок. – Праздновали Хогманай[2]. До конца дороги нас подвезли. Шли домой, увидели свет в окне.

— Ну что, выпьем? – нетерпеливо предложил Магнус. – А?

Он взглянул на брюнетку, но та молча озиралась, медленно изучая комнату. Ответила опять блондинка:

— У нас есть своя выпивка.

Она вытащила бутылку из вязаной сумочки, которую все время держала на коленях.

Заткнутая пробкой бутылка была полна на три четверти. Магнус решил, что это белое вино, но не был уверен. Он никогда не пробовал вина. Девчонка вытащила пробку острыми белыми зубами. Его передернуло. Когда он сообразил, что она делает, ему захотелось крикнуть: «Остановись!» Он представил, как ее зубы ломаются у корней. Надо было предложить открыть самому, как полагается джентльмену. Но он лишь завороженно смотрел. Девушка отхлебнула из горлышка, вытерла губы рукой и передала бутылку подруге. Магнус потянулся за виски. Руки дрожали, и несколько капель пролилось на клеенку. Он поднял стакан, и брюнетка чокнулась с ним бутылкой. Ее узкие глаза были подведены черным карандашом, а веки накрашены синими и серыми тенями.

— Я Салли, – представилась блондинка. Похоже, она не способна молчать, в отличие от своей подруги. Шумная какая. Болтовня да музыка. – Салли Генри.

— Генри… – повторил он. Фамилия знакомая, но Магнус не мог вспомнить откуда. Он явно отстал от жизни. Мысли и раньше были заторможенными, а теперь и вовсе продирались с трудом, будто сквозь густой морской туман. Угадывались очертания, но без ясности. – Где ты живешь?