Деловая поездка - Джесси Гарсиа Страница 2

Закатывая рукава рубашки, я поморщилась и бросила взгляд на свежие синяки. Отпечатки пальцев на предплечье – их оставил Гленн пару дней назад, во время нашей последней ссоры. Тогда-то я и решила: с меня хватит. Он орал, что я вешаюсь на мужиков в баре, обзывал «гребаной шлюхой», потом повалил на постель и начал трахать. Я отвернулась и зажмурилась. Закончив свое дело, он схватил меня за руку – эту самую – и стиснул так, что она онемела.…

— Что не так? Не нравится? Думаешь о ком-то из тех парней? Говори, сука! Не смей мне врать!

Стискивал мне руку, пока я не взмолилась: «Пожалуйста, отпусти!» – и только тогда оттолкнул меня и направился в душ. После секса Гленн всегда сразу идет мыться. Как будто я грязная. Он моется – а я лежу, свернувшись клубочком, тихо плачу, грызу ногти и обдумываю побег.

Уже дважды я пыталась от него уйти. Заканчивалось это одинаково: он меня разыскивал, тащил за волосы к себе в пикап и привозил обратно в трейлер. Собственную машину он мне не разрешает. Сам отвозит меня на работу, забирает после смены – и частенько проводит в баре большую часть ночи: вроде бы играет в бильярд или в дартс, но я-то вижу, что глаз с меня не сводит. Особенно когда я обслуживаю других мужчин.

Как у нас до такого дошло? Познакомилась я с Гленном в этом самом баре. До того сменила много мест, одно другого паршивее, и наконец – спасибо школьной подруге Анне, которая уже здесь работала, – нашла приют в большом и шумном питейном заведении в ковбойском стиле, из тех, где до поздней ночи льется рекой пиво и не смолкает смех. Всего за три месяца до того я рассталась с мужчиной. Долгие, нелегкие, под конец откровенно мучительные отношения закончились разрывом; теперь я хотела побыть одна, залечить раны, прочно встать на ноги – и только потом, может быть, поискать себе кого-то поприличнее. Но побыть в одиночестве мне почти не пришлось.

Гленн бросился мне в глаза в первый же вечер. Он здоровенный, широкоплечий, длинные волосы завязывает в хвост, всюду, куда входит, сразу привлекает к себе внимание. Сама не понимаю, как это вышло, – но и оглянуться не успела, как уже знала, что он пьет «Миллер Хай-Лайф», и всякий раз, как приносила ему пиво, он отчаянно со мной заигрывал. А я отвечала.

Поначалу Гленн казался таким милым! Предложил проводить меня до машины после смены, «на всякий случай». Вежливо попросил телефон. На первом свидании настоял, чтобы я не вылезала из пикапа, пока он сам не выйдет и не откроет мне дверь. Я даже рассмеялась такой старомодной любезности.

Вначале я не думала, что у нас с ним что-то выйдет. Гленну нет еще и сорока – рядом с ним я чувствовала себя гораздо старше. Но оказалось, что мы оба любим живую музыку; мы начали ходить на концерты и шоу, танцевали вместе, во время танца в первый раз поцеловались – а закончился тот вечер ночью у него в трейлере.

Несколько месяцев все было просто сказочно. Серьезно, я уже решила, что встретила прекрасного принца! Мы веселились допоздна, спали вместе, занимались любовью до завтрака, а иногда и после, а по выходным гоняли по проселкам на его «Харлее». Очень скоро я переехала к нему; изначальный план пожить одной и прочно встать на ноги померк в сиянии новой любви.

Первый тревожный звоночек раздался, когда у меня сломалась машина. Гленн настоял на том, чтобы продать эту развалюху на металлолом: он, мол, и сам меня отвезет всюду, куда понадобится. Мысль остаться без машины совсем меня не радовала. Мы со «старушкой Мейв» – так я ее прозвала – не разлучались уже почти десять лет, и меня тревожило, что без нее я окажусь в зависимости от Гленна. Но он уверял, что это самое разумное решение: ведь рабочий день у него ненормированный (Гленн работает на стройке), может приезжать и уезжать когда пожелает. На складе металлолома мы выручили за мою милую Мейв шестьсот долларов. Гленн объявил, что они пойдут на «домашние расходы», – и сунул к себе в карман.