Смертельная боль - Андреас Грубер Страница 213

Снейдер кивнул на свой телефон. Запись все еще продолжалась.

— Я тоже узнал о смерти Кшиштофа. — Свободной рукой он вытащил из кармана билет на самолет до Осло, скомкал его и бросил на пол. — Лететь больше незачем. Я хотел попасть к нему, но не успел. Он умер в чужой стране, в полном одиночестве. Я должен был быть с ним. Но не получилось… из-за твоего замечательного плана. Или это была ваша с Корой идея?

— Можешь выключить запись? — попросил ван Нистельрой.

— Хорошо. — Он кивнул Тине, она остановила запись и передала Снейдеру телефон, который тот положил в карман. — Ну?

— Кора была моим связующим звеном с министерством иностранных дел в Берлине. Мы разработали план вместе.

— Я сам не видел документов. Немез сфотографировала их, но ее телефон лежит на дне моря, — признался Снейдер. — Однако она сказала, что там не только данные БКА и БНД, но также Службы контрразведки и Федерального ведомства по охране конституции.

— Всем этим агентствам нужно увеличение бюджета.

— Также Сабина сказала, что материалы БКА были оригинальными документами. Как ты это сделал? Из БКА ничего не…

— Тебе бы хотелось это знать. — Ван Нистельрой улыбнулся. — Ты отпустишь меня, если я скажу?

— Нет, но я прострелю тебе ногу, если не скажешь.

Снейдер передернул затвор. Тина не произнесла ни слова.

Ван Нистельрой кивнул. Видимо, он понял, что они не блефовали.

— Вы с Марком все это время были на ложном пути, — сказал он. — Из БКА ничего не пришлось выносить.

— Но это были оригинальные документы!

Ван Нистельрой улыбнулся с высокомерием самопровозглашенного гения.

— У меня дома были оригинальные бланки, штампы и печати БКА. Я по памяти создавал на компьютере документы и оперативные приказы, и мне оставалось только подписать их.

Теперь Снейдер понял.

— Ты делал копии дома?

— Не дома, я не настолько глуп. В гостиничном номере. Самые актуальные и всегда, когда Катарина фон Тун была в Берлине.

— Почему так сложно?

Ван Нистельрой вздохнул.

— Покупатели, с которыми мы имели дело, хотели только оригиналы. Никаких сканов или PDF-файлов, никаких цифровых данных на USB-флешках, которые можно было бы легко подделать. Русским нужны были только подлинные документы, поскольку они перепродавали эти материалы. Позже, в некоторых случаях, было бы достаточно и копий оригинальных документов, но из-за тебя и Марка я больше не мог их незаметно сделать и вынести из БКА.

— Почему через Осло?

— Прямой почтовый маршрут в Калининград был бы слишком рискованным. — Ван Нистельрой посмотрел на Тину, затем на Снейдера. — Как вы на меня вышли?

— Через фотографии Катарины фон Тун в старом досье Европола, — ответил Снейдер. — Ты искал слабое место в ее жизни?

— Фотографии… — понял ван Нистельрой, — нет, все было с точностью до наоборот. Я давно знал про эти фотографии. Это я закрыл расследование против фон Тун в Гааге. И когда много лет спустя ее назначили послом Германии, я снова о них вспомнил.

— Почему она хранила фотографии в своем сейфе, а не уничтожила их?

— Вероятно, не успела. Всякий раз, когда она отказывалась делать то, что ей говорили, мне приходилось посылать ей новые копии в качестве напоминания.

— Гениальный план, который целый год отлично работал, — размышлял Снейдер, — но потом ее внезапно убивают.