Пионеры не умирают - Елена Булганова,Ольга Кудрявцева Страница 25

После его ухода девочки лежали тихо, обдумывая страшилку. Кто-то посмеивался, кто-то жаловался, что теперь точно не сможет уснуть.

— А вот до меня все никак не доходит, – тревожным голосом произнесла Оля Петрова, похожая на лисичку рыжеватая востроносая девочка. – Почему она подходила со шприцем именно к тем, кто шевелился?

— Потому что видела, что они бодрее других, – значит, крови в них больше, – учительским тоном растолковала Ира Зотова.

Кто-то тихонько охнул.

После этого и четверти часа не прошло, как все уснули, пусть и не очень спокойным сном. Только на Риту сон навалился такой вязкий, тяжелый, какой бывал разве что после долгих экскурсий или походов с родителями в лес по грибы, по ягоды. Такой, когда и хочешь проснуться, а что-то давит сверху, не дает пошевелиться, открыть глаза. И кажется, что сидит у тебя на груди кто-то страшный, черный и ногами болтает.

В первый раз Осипова открыла глаза, когда серая полумгла за окном свидетельствовала о самом темном часе летней белой ночи. Проснулась не сама – ее разбудил странный звук. Как будто стучит кто-то, негромко, одними ногтями. Звук напомнил о кабинете врача, где медсестра сперва постукивает по ампуле, а потом ловко отламывает ее кончик. Звук пугал, но не было сил даже поднять голову и толком прислушаться. «Это мне кажется», – подумала девочка и отключилась.

Но потом она снова проснулась все от того же стука. Уже заметно посветлело за окном, солнце приготовилось к раннему восходу. Рита снова закрыла глаза, но вдруг услышала тихое ворчание лежащей через проход от нее Меки:

— Завтра найду и голову оторву…

— Ты тоже слышишь стук? – спросила Рита шепотом.

— Конечно, слышу. Это парни развлекаются, в дверь стучат. – И она натянула одеяло на голову.

А у Риты сон тут же испарился. Она села в кровати, обняла колени и уткнулась в них лицом. Нет, ошиблась Наташка, стучали явно не в дверь и даже не в окна. Звук рождался где-то ниже, на уровне фундамента корпуса, и медленно перемещался вдоль стены.

Рита собрала все свое мужество, по кровати подползла на коленках к окну и постаралась разглядеть, что там внизу. Но от окна отходил широкий подоконник, а совсем близко к домику были высажены кусты шиповника. Так что получался туннель, в котором кто угодно мог двигаться, оставаясь при этом невидимым. По спине стекла капелька пота.

Стук не повторялся, но что-то происходило внизу, у фундамента корпуса. Рита слышала шорох и противное поскрипывание, будто кто-то елозит обувью по бетону. А может, это кровь шумела у нее в голове, не разберешь. Сна больше не было ни в одном глазу.

Рита изнывала. Взошло солнце, страх исчез, но осталась на сердце тяжелая маета. Она не хотела больше находиться в этой комнате с ее комарами и запахом краски, чужими людьми и неясными страхами. Она хотела домой.

В голове роились фантазии. Вот она покидает лагерь, идет по дороге и набредает на остановку автобуса. Здесь же рядом деревня, значит, должны ходить рейсовые автобусы, разве нет? Выясняет у водителя, что автобус идет прямиком в ее маленький город под Ленинградом. И через час она на месте, вбегает радостно в квартиру… Нет, звонит – ключей-то у нее нет. Родители уже встали, на кухне пахнет омлетом и кофе, папа с мамой сидят за столом, слушают радио и говорят об Алеше и о войне в Афганистане, о которой ничего невозможно узнать толком. Она только побудет с ними немного, а потом вернется в лагерь, никто даже не заметит…