Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория - Эльвира Смелик,Екатерина Горбунова Страница 26

Мальчишки зашевелились, только когда увидели, что Илья с Димкой начали приходить в себя. А Павел наконец-то перестал метаться, вздохнул с облегчением, не распрямляясь, обернулся, скомандовал:

— Вы все! Одевайтесь и убирайтесь отсюда. В темпе. И больше никаких вам саун. Даже не заикайтесь.

— Да мы и сами больше сюда не пойдем, – набычившись, пробубнил Денис Мокиевский. – Фигня какая-то.

Павел сердито зыркнул на него, но ничего не сказал. Опустился на колени, на несколько мгновений устало прикрыл глаза, потом подвинулся к стене и тоже сел, привалившись к ней спиной между Храмовым и Бармутой, и только тогда повторил глухо, вроде как даже не ребятам, а сам себе:

— Одевайтесь и убирайтесь к черту.

Хотя подгонять никого не требовалось. Мальчишки высыпали из моечной, даже вытираться толком не стали, несколько раз торопливо мазнув по волосам и по телу полотенцами, натянули одежду и гуськом направились к выходу.

Когда они ушли, Павел, Илья и Димка еще минуты две сидели под душами, словно под дождем, почти не двигаясь и не говоря ни слова. Потом Бармута, не отрывая затылка от стены, чуть повернул голову, посмотрел на практиканта.

— Не говорите никому, ладно?

Тот ответил не сразу, задумчиво молчал какое-то время и лишь затем пообещал:

— Хорошо, не скажу. – Потом резко оттолкнулся от стены, сел прямо, выдохнул сурово и возмущенно: – Но какого лешего вы тут устроили? Хотели копыта откинуть?

— Нет, – возразил Илья. – Просто выяснить, кто выдержит дольше.

Павел поднялся, крутанул краны, выключая воду, сначала на одном душе, потом на другом, одновременно произнося:

— Ага. Или кто сдохнет раньше? Вот это будет вернее. – Бросил ироничное: – Молодцы! – После прищурился, усмехнулся. – Думаете, так определяют, кто достойней?

Бармута вскинулся, пронзительно глянул снизу вверх.

— А как?

Но Павел опять не спешил отвечать, а может, и совсем не собирался, оставляя Димку в замешательстве. Стянул с себя футболку, выкрутил, чтобы отжать, посетовал:

— Ну и как я теперь пойду, весь мокрый?

— Могу вам одежду принести, – предложил Илья, но Павел отмахнулся.

— Да ладно, и так дотопаю. Найду что сказать, если спросят. – И неожиданно добавил, коротко рассмеявшись: – Хотя кому какое дело? Может, я всегда так в сауну хожу. – Он опять посмотрел на парней. – А вы долго еще собираетесь сидеть? Давайте поднимайтесь. – Протянул Бармуте руку.

Димка охотно, даже с каким-то особым удовлетворением, словно ему предлагали не помощь, а дружеское рукопожатие, ухватился за его ладонь, распрямился. Павел хотел помочь и Храмову, но тот уже поднимался сам.

— Вы, конечно, большую глупость сделали, – опять заговорил практикант. – Но да ладно. Я в вашем возрасте тоже такое творил. Опыта мало, а показать себя хочется. Да ведь?

Парни, вытираясь, внимательно прислушивались, догадываясь, что это он и есть тот самый ответ, который так заинтересовал Бармуту.

— И уже то, что вы до конца не отступили, даже понимая, насколько это опасно, о многом говорит. Далеко не каждый готов отвечать за свои слова, рисковать ради принципов. Только настоящий лидер.

Глуховатый голос Павла, наполненный напряженной хрипотцой, проникал глубоко в сознание, вызывая непонятное волнение, которое одновременно и тревожило, и приятно будоражило.