Спаси меня, если сможешь - Сара Ривенс Страница 266

— Я устала, – сказала я, поднимаясь, когда все подарки были открыты.

Мне хотелось уйти к себе в комнату и больше из нее не выходить. В горле стоял ком, и мне нужно было побыть одной. Социальная батарейка полностью разрядилась. Я всегда чувствовала себя чужой в этой семье, а мамины слова добили меня окончательно.

— А мы кино не посмотрим? – капризным тоном спросила Тея.

— Ну…

— Она очень устала. Знаешь, как много у нас было занятий? – вступился за меня Джейкоб.

Я виновато кивнула.

— Айрис, покажи своему другу его комнату, – попросила мама.

— Подожди, я пойду отопру, – сказал Марк, вставая.

Он вытащил связку ключей от дома. Я знала, что без меня они всегда запирали мою комнату.

По плану Джейкоб должен был занять гостевую комнату, а мы с Каем – мою спальню, пока мать с отчимом не лягут спать.

Когда мы втроем остались на втором этаже, Кай прошептал:

— Нужно как-то заполучить эту связку ключей.

— Деньги наверняка спрятаны в доме, – добавил Джейкоб. – Он не рискнул бы положить их на счет.

Я принялась перебирать в голове возможные тайники, но в памяти постоянно всплывали оскорбления матери, мешая трезво думать. Я едва сдерживала слезы.

Не хочу плакать.

— Что на чердаке? – спросил Кай, когда я зашла в гостевую.

— В основном инструменты после ремонта и всякий хлам, – ответила я, закрывая дверь.

Кай оглядел комнату, простучал пол, проверяя, нет ли пустот. Ничего.

— Ладно, идите к себе, – распорядился Джейкоб, падая на кровать. – Надо вести себя как обычно.

Я повела Кая в комнату моего детства и тихо прикрыла дверь. Слова матери камнем лежали на сердце.

— Мне всегда хотелось увидеть твою детскую. Верь не верь, а я знал, что она так и выглядит.

«Верь не верь, но его скорее привлекла бы девушка вроде твоей подруги Рокс…»

Из груди вырвался всхлип. Во мне поселился новый страх: что Кай заинтересуется кем-то другим. Бросит меня, чтобы найти кого-то получше.

— Что с тобой?

Этого вопроса оказалось достаточно, чтобы я расплакалась. Я устала жить в постоянном страхе, что меня бросят, и слова матери лишь вскрыли старые раны. У нее всегда была эта манера унижать меня, заставлять думать, будто я хуже, чем есть. Будто она хотела вдолбить мне в голову, что я ровно такая, какой она меня считает.

Кай обнял меня, и слезы полились пуще прежнего. Он не догадывался, что наша близость рождает во мне очередной страх: страх потерять его, как я потеряла родителей. Я проплакала минут десять, выплескивая всю боль, которая копилась во мне с начала ужина. Кай все понимал, ничего объяснять не требовалось.

— Мама у тебя, конечно, тихий ужас.

Я невольно усмехнулась и кивнула, прижавшись к его груди.

— Ужасно то, что она говорит, – уточнила я. – Мне нужно… снять линзы.

Я почувствовала теплое прикосновение его губ к макушке. Он не хотел меня отпускать, но я все же отстранилась и отправилась в ванную, где оставила свой кулон.

Я включила свет и сразу увидела украшение. Глаза тут же защипало. Я медленно взяла его в руки, и воспоминания нахлынули волной. В зеркале появилось отражение Кая, и я чуть улыбнулась, сдерживая неминуемые слезы.

— Смотри, – прошептала я, показывая кулон, который был отлично ему известен.

Он ничего не сказал, лишь нахмурился. Потом, расстегнув цепочку на своей шее, подошел ближе.