Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Олег Рой,Сергей Давиденко Страница 27

— Третий рейх с самого рождения готовит немцев жить ради своей власти. И быть готовым умереть за фашистские лозунги.

— Это звучит дико, — вырвалось у Ильзе, и щеки ее стали пунцовыми. — Это… несправедливо!

Рудольф шагнул ближе, заключая ее в объятия.

— Мне жаль, что такое прекрасное утро было испорчено этим разговором, — прошептал он, целуя возлюбленную в шею. — Поэтому предлагаю быстро позавтракать и отправиться на экскурсии… Ты ведь хотела этого путешествия? Нас ждет замок вернигеродских курфюрстов [17], пещеры, а также величественная гора Брокен! [18]

— Я все помню, — сказала Ильзе, улыбнувшись. — Каждая минута, проведенная с тобой, для меня счастье. Так постараемся же растянуть эти чудесные мгновения.

День пролетел незаметно, и вечером, когда они уже были в горах, состоялся второй разговор, который тоже оставил неизгладимый отпечаток в памяти Штебе.

Они перебрались через горный ручей, журчащий в прозрачном предвечернем воздухе. Сбегая вниз по громадным камням, он был похож на серебристую ленту.

Ильзе и Рудольф вышли на небольшую поляну, окруженную высоким кустарником. Клонившееся к горизонту солнце золотистым светом окрашивало горы и видневшийся вдали древний замок. Зачарованная, Ильзе застыла на месте, молча любуясь открывшимся видом. Рудольф ласково погладил возлюбленную, и она перевела на него внимательный взгляд.

— Судя по твоим глазам, ты сейчас где-то очень и очень далеко, — предположил он.

Она убрала прядь волос, упавшую ей на лицо, и сказала:

— Я еще никогда не была так счастлива, как сейчас, Руди… Признаюсь, иногда мне очень тяжело от постоянного ожидания. Ожиданий наших встреч, ожидания твоих прикосновений ко мне… Ожидания счастья.

Рудольф был растроган и крепко прижал Ильзе к себе.

— Твои слова очень важны для меня, родная. Но ты же знаешь, в настоящее время мы вынуждены смириться с такой ситуацией.

— Я знаю, любимый.

Какое-то время они просто стояли, наслаждаясь близостью друг друга, потом Штебе внезапно сказала:

— Мой милый Руди. Ты, конечно, опытный разведчик, но твое лицо я читаю как книгу.

Гернштадт на мгновение смутился, затем рассмеялся:

— Что ты имеешь в виду?

— Весь вечер у тебя такое выражение, будто ты готовишься мне что-то сказать, но все не решаешься. Как в тот день, когда мы гуляли вдоль Шпрее, помнишь?

— Да, Ильзе. Разумеется, этот день я буду помнить всегда. И сейчас ты тоже права. У меня есть для тебя ряд новостей, и мне важно, как ты на них отреагируешь.

— Так в чем же дело? Как говорят, ожидание хуже всего. — Она заглянула в глаза Рудольфа. Он больше не улыбался и был предельно серьезным.

— У меня три известия, Ильзе. Даже четыре. Первая и самая неприятная для нас обоих новость — мы не можем заключить брак, так как вступил в силу антиеврейский закон… Ты и сама, наверное, слышала, что, согласно нововведениям, ты не имеешь права быть супругой еврея.

— Да, я знаю, — вздохнула Ильзе. — Это считается осквернением чистоты немецкой расы…

— И карается арестом, — напомнил Рудольф. — Кроме того, мне придется уехать в СССР. И, возможно, надолго. Я даже не могу сейчас сказать, вернусь ли я в Германию в обозримом будущем. Я бы ни на миг не задумался перед выбором, взять ли тебя с собой, но…

— Я все прекрасно понимаю, любимый, — мягко прервала его Штебе. — Прежде всего — дело. Наше общее дело против фашистского режима. Мы не сможем собирать нужные сведения, проживая вместе в Стране Советов. Я принимаю эту новость. И то, что мы теперь будем еще реже видеться.