Любовь и ярость - Мартин Сутер Страница 27

— В семь он уже был в офисе. Он, бывало, проработал уже часа три к тому моменту, когда подгребал Цаугг. Тот бегал по утрам. Следил за собой, хотел оставаться здоровым. – И она со злостью добавила: – И дожить до старости.

Она смотрела, как кофе медленно наполняет прозрачную кружку.

— Любовь растёт со смертью любимого. А ненависть… Оставим это.

Она извлекла из автомата фильтр, открыла крышку мусорного ведра и выбросила фильтр туда. Потом налила обоим в фарфоровые чашки и подсела к Ною за тяжёлым дубовым столом, который был несколько высоковат для неё, отчего она казалась ещё меньше.

— С ненавистью к выжившему может покончить только смерть. Собственная или того, кого ты ненавидишь.

Они дули на дымящиеся чашки и больше не говорили, пока пили кофе, и Ной тактично дал понять, что хочет уже скоро уйти.

— Иди, – дружески приказала Бетти, – иди уж.

Когда Ной встал, она добавила:

— И борись за свою любовь. И против… – Она отмахнулась: – Ах, да что там.

— Что?

— Ничего.

17

— Пятьдесят два.

— Такой старый?

— Но совершенно здоровый. Раз в два дня у него персональный тренер. На дом приходит. У него свой тренажерный зал.

Лиз засмеялась:

— Ты уже сама говоришь, как одна из них. «Свой тренажерный зал»…

— Да я и есть почти одна из них.

На этой фразе у Камиллы было такое потухшее лицо, что Лиз обняла её. Камилла приняла её сострадание, а потом высвободилась:

— Он милый. Он добрый. Он неплохой.

— И при деньгах.

— Ещё как.

Лиз налила в бокалы красного вина.

— А в остальном? – И посмотрела на Камиллу с вопросительной улыбкой.

— Тоже ничего.

— Только ничего?

— Очень даже ничего.

Они сидели в просторной гостиной-столовой четырёхкомнатной дорогой квартиры Лиз.

Если у тебя плохое жилище – такая у неё была теория, – ты много времени проводишь вне дома, а это обходится в итоге дороже, чем дорогая аренда.

Квартира Лиз находилась в элегантном квартале города, в четырёхэтажном доме эпохи грюндерства. Тут была спальня со своей ванной, детская комната, гостевая комната, в которой теперь и жила Камилла, тоже со своей ванной, большая кухня с конторкой и та гостиная-столовая, в которой они сейчас сидели.

Камилла до сих пор избегала разговоров на эту тему. Но в этот вечер у обеих подруг отменились назначенные встречи, и они сварили себе спагетти и дошли уже до третьего бокала кьянти-классико.

— Ну вот. Тогда чего же тебе ещё надо?

Камилла растерянно пожала плечами:

— Ты же знаешь. Я уверена, что смогу его любить. Но для начала надо всё-таки хоть немножко влюбиться. Это такое красивое чувство.

Лиз тихо кивнула:

— Да. Это так. – Она засмеялась и взяла свой бокал. – Насколько я помню.

Они чокнулись, Лиз снова посерьёзнела:

— Значит, это он?

— Что?

— Влюблён.

— По крайней мере, говорит это по десять раз на дню.

Лиз смотрела на Камиллу с некоторым сомнением.

— Нет, зря я о нём так пренебрежительно. Он не такой, как ты думаешь. Не такой поверхностный. Он очень долго был в браке с одной и той же женщиной. Они уже стали чужими друг другу, две их взрослые дочери уже упорхнули из гнезда. Он не плейбой. Он ищет чего-то прочного. Не смотри на меня так по-дурацки.

Лиз накрутила на вилку спагетти и молча ждала.

— Да, я думаю, он влюблён. Честно.

Лиз сунула спагетти в рот.

— Я знаю, что у тебя в мыслях.