Ночь в замке - Вероника Генри Страница 28

— Так что случилось?

— Мы не выдержали конкуренции. Все нас копировали. Доходы от рекламы упали ниже плинтуса. Учредители прикрыли лавочку одним днем. Я оказалась не нужна.

— Мне очень жаль. Наверное, это было ужасно.

Я до сих пор помнила, как меня затошнило, когда мне сказали об увольнении. Как мне дали два часа на то, чтобы собрать вещи. Это был жестокий удар. И я, и весь наш чудесный коллектив были раздавлены. Мы поделили между собой весь съемочный реквизит из серванта. Мне достался тажин и фарфоровый кофейный сервиз. Не слишком-то жирное вознаграждение за четыре года пота, крови и слез. Хотя за эти четыре года был и смех, и награды, и множество благодарных читателей. Я до сих пор получала в «Инстаграме»[27] сообщения от людей, которых наш журнал вдохновил. Я пахала как проклятая, жонглируя работой и домом, как заправский фокусник. У меня все получалось. Я была искренне убеждена, что, если очень стараться, можно иметь все и сразу.

— Если честно, я не уверена, что когда-нибудь смогу оправиться от этого удара.

— А во Францию зачем едете?

— Погостить у крестной в шато.

Она издала стон зависти.

— Крестная со своим шато? Это звучит как что-то из сказки.

— Это всего лишь фешенебельная мини-гостиница. Совсем крошечная. Так что все гораздо скромнее, чем может показаться.

— Крошечное шато, – вздохнула она. – Это же просто мечта.

— Ну да. Только мне кажется, что ей стало уже тяжеловато со всем управляться. Поэтому я пообещала, что приеду и помогу. Буду менять постели, стоять у плиты и пылесосить.

— Прямо реалити-шоу! «Шато СОС»!

Я рассмеялась:

— Примерно. И там просто чудесно. Как большая домашняя вечеринка. Лизмей изумительная хозяйка. Но работы там выше крыши.

— Эх, я с радостью бы занялась чем-то подобным. – Она снова вздохнула. – Я обожаю Францию. Когда я впервые приехала туда во время школьной поездки, я почувствовала себя там дома. Я, черная соплюха из Бирмингема. Впервые у меня было чувство, что я где-то своя. – Она издала булькающий смешок, который походил на густое и сладкое десертное вино, вытекающее из бутылки. – Еда, одежда, язык… – Она театрально вздохнула. – Мужчины.

— Мужчины, – согласилась я, вспомнив одного совершенно конкретного человека. – Впрочем, сейчас они меня не слишком-то интересуют.

Она некоторое время с серьезным видом смотрела на меня.

— Мне жаль, что ваш партнер так по-скотски с вами поступил.

— Угу. Двадцать три года. И в один миг как ничего и не было.

Я щелкнула пальцами, чтобы показать, как стремительно все закончилось.

— Ого. Мне больше восьми лет ни разу не удалось продержаться. Но знаете что? Жить одной в нашем возрасте не так уж и плохо. Сегодня утром я встала с постели и уехала, ни о ком не думая.

— Вообще-то, и я тоже. – В ее словах было рациональное зерно. – Мне не пришлось ни дожидаться своей очереди в ванную, ни отвечать на дурацкие вопросы, ни искать его ключи, которые он вечно терял.

Я ухмыльнулась. Она вскинула руку, и я хлопнула пятерней по ее ладони.

— Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на всяких придурков. Но они не все такие. Я не теряю веры. И надежды. – Она протянула руку. – Кстати, меня зовут Фиона.

Я крепко пожала ее:

— Конни.

Мы некоторое время стояли так, глядя друг на друга, моргая от радости, что удалось найти единомышленницу, пока из динамиков не послышалось объявление. Поезд приближался к Кале. Мы с Фионой с сожалением переглянулись. Мы обе чувствовали связь: две женщины одного возраста, у которых оказалась масса общего. Как минимум «Мадам Бовари» и страсть к шато. Мне всегда нравилось, когда вот из таких случайных встреч рождалась мгновенная взаимная симпатия и загорался огонек дружбы. Мне было грустно, что наша встреча была такой мимолетной и мы с Фионой едва ли увидимся вновь.