Портлендские будни - Ася Хоутен Страница 29

— Джо, чего ты хотел? Я трачу время не для…

— Ноэль, – он положил руку ей на плечо и продолжил без тени улыбки: – давай ты будешь думать о чëм-то, кроме работы?

— И о чëм ещë?

— Можем подумать о жизни, о любви, о…

— Я ухожу. Спасибо за кофе, буду ждать сведений по делу.

ДЖЕЙМС

Джеймс пнул смятую ярко-красную банку, и она с грохотом прокатилась по асфальту. Гул отдался в голове долгой раздражающей вибрацией. «Какого хера она не может катиться тише?» – у него кружилась голова от шума, подташнивало от блеска рекламных вывесок и шуршания шин. Грëбаные люди разучились ходить пешком. Так ноги скоро отвалятся, а они и не заметят. «И пальцы срастутся так, что останется только один – чтоб в экран мобильника тыкать», – он вспомнил слова школьной учительницы мисс Браун. Над чуднóй добродушной и чуть полноватой старушкой с напоминавшей гриб причëской тогда многие смеялись. Джеймс – нет. Биология была единственным предметом, который он не прогуливал.

Глянув на руки, Джеймс усмехнулся. Пока не срослись, хотя от телефона он в последнее время не отлипал. Просто грубые, но до сих пор не потерявшие гибкость пальцы, приносившие ему немало проблем и прибыли. Эта парочка всегда ходила под ручку.

— Куда ж тебя занесло?

Джо не было дома, когда Джеймс вернулся после вечерней прогулки с Софи. Только кривая записка под клавиатурой: «Ушëл к реке. Вернусь». Иногда недоразумение накрывала волна жалости к себе, и в таком настроении он мог натворить что угодно. Джеймс и теперь с лëгким содроганием вспоминал осколок бутылки в его руке.

Джеймс выучил несколько постоянных мест Джо, но пока не видел ни следа. Он облокотился на ограждение моста, чуть нагнулся, высматривая чернявую проблему в чëрной ряби воды. Этот мог и утонуть случайно. На банановой кожуре поскользнуться или ещë что-нибудь абсолютно бредовое. Джо, чтоб его, способный.

Красная толстовка ярким всполохом мелькнула под опорой Каско Бэй. «Нашëлся, зараза», – Джеймс цокнул языком, сунув руки в карманы плаща, нащупал смятую пачку сигарет и пошëл чуть быстрее. Сигарет было заметно меньше, чем утром.

Джо торчал прямо у воды. Лохматый, мокрый и с синеватой каймой на руках.

— Ну и что на этот раз?

Джеймс опустился на землю рядом. От бледной, с синяками под глазами, проблемы воняло дешëвыми сигаретами. Его дешëвыми сигаретами.

— Ничего. Отстань, а?

— Из-за «ничего» не ноют.

— Я не ною! – Джо дëрнулся. Щëки вмиг стали одного цвета с толстовкой. – Просто… Неприятно.

Эмоциональность Джо путала. Джеймс одновременно закатывал глаза и усмехался, получалось странное, едва ли человеческое лицо. Скорее – искажëнная маска из сплава радости и злобы. Или слипшаяся хэллоуинская конфета.

— Рыжая не поняла твоих намëков?

— Заткнись.

— Значит, рыжая. Не пробовал сказать нормально?

— Кто бы говорил… – теперь голос звучал тише и тоньше, как будто мелкому придавили… Джеймс знал эту интонацию и обычно называл «прорыв плотины близко».

В пасмурный вечер под мостом было до странного тихо. Срывался дождь, ветер подхватывал с поверхности Фор воду и с дружелюбием несоциализированного питбультерьера бросал им в лица. Где-то вдали громыхало, и тяжëлые тучи лениво ползли к городу.

— И чтоб больше никогда не курил. Воняешь на всю округу.

— Заткнись!

Джо вскочил на ноги, поскользнулся и плюхнулся на плоский зад, карикатурно задрав ноги, фыркнул, сморщив нос. Джеймс хлопнул себя по лбу: недоразумение как оно есть. Этот на короткой дороге от моста до дома мог собрать все кочки, выбоины, мелких бандюганов. На теле уже места живого не осталось, всë в синяках и шрамах. Может, он поэтому актëрство бросил и в крысятничество подался?