Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория - Эльвира Смелик,Екатерина Горбунова Страница 3

Она выдержала театральную паузу, за время которой по рядам успел пролететь взволнованный шепоток. Кто-то даже предположил, что отличившихся отправят в «Артек» или какой-нибудь санаторий на море. Но реальность оказалась куда прозаичнее.

— …на заводскую базу отдыха! – с показательным энтузиазмом закончила директриса и принялась радостно расписывать: там они будут жить в двухэтажном корпусе с отоплением и со всеми удобствами. Сами нарядят елку, встретят Новый год. Смогут вдоволь покататься на лыжах и на санках. Она повысила и без того бодро звенящий голос:

— Возможно, даже будет организовано катание на лошадях! – И, переждав очередную волну шума, переглядываний и взволнованного шепота, объявила: – А сейчас Лада Евгеньевна назовет ребят, которые своим трудом и старанием заслужили эту чудесную поездку!

— Майка, ты слышала? – пихнула Майю локтем в бок стоявшая рядом подружка Таня Каширина. – Нас тоже назвали.

Глаза ее радостно сияли, но, скорее всего, не столько оттого, что она действительно была в большом восторге от подарка шефов. Просто Танька такая: что бы ни делать, лишь бы не сидеть на месте. А тут действительно долгожданная возможность наконец-то выбраться не только из надоевших стен интерната, но еще и за пределы окружавшего его забора. Далеко за пределы.

Их же даже в город обычно не выпускали без сопровождения взрослых. Только самых старших, кто учился в девятом и десятом. А для всех остальных, особенно тех, кого не забирали домой ни на каникулы, ни на выходные, мир буквально существовал только в пределах интернатской территории.

Детки в клетке. Человеческий зоопарк.

Когда была помладше, Майя частенько подолгу торчала возле забора, вцепившись руками в его металлические прутья и почти прижимаясь к ним лицом, смотрела и смотрела туда, наружу, пытаясь проникнуть взглядом как можно дальше, представляя, что ждало бы ее там и как бы она бродила по улицам.

Без особых намерений, без цели, просто убеждаясь, что в реальности мир гораздо больше и что ей не придется всю жизнь прозябать в пространстве, ограниченном интернатским забором, выкрашенным бледно-зеленой краской, местами облупившейся, местами вздувшейся пузырями, местами разъеденной грязно-рыжими разводами ржавчины.

Когда-нибудь Майя выберется отсюда, обязательно выберется. И конечно, ей хотелось, чтобы это произошло как можно раньше.

Обводя взглядом открывавшуюся перспективу, она очень надеялась, что вот сейчас, с минуты на минуту, появятся мама или папа, скажут: «И что ты здесь стоишь? Давай-ка беги поскорее собирайся, и пойдем домой. И ты больше никогда-никогда сюда не вернешься».

— Бессмертнова, ты чего? – удивленно воззрилась на нее Таня, зашептала обеспокоенно: – Не хочешь ехать? Хочешь здесь все каникулы проторчать? Ты совсем чеканулась? – Затем с выразительным нажимом перечислила: – Бармута тоже едет, и Жека. И Илья. Хотя Марина и предупреждала его, что, если дальше будет откалывать такие номера, его в девятый не возьмут, а отправят в двадцатое ПТУ. Ну которое для самых отпетых и умственно отсталых. И никакие хорошие оценки и спортивные результаты ему не помогут. Но, похоже, директрисе на него все-таки не настучала.

Таня возбужденно переступала с ноги на ногу, теребила пальцы. Она с трудом удерживалась на месте и если не могла двигаться, то болтала почти без умолку. Хотя одновременно болтать и двигаться для нее тоже не составляло труда.