Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Олег Рой,Сергей Давиденко Страница 30

«Они подвешивают людей, как куски говядины на скотобойне», — шевельнулось у Ильзе в мозгу, и ее лицо покрыла бледность.

Посреди комнаты, опершись на стол, стоял Штрюбинг. Плотоядные глаза гестаповца деловито ощупали стройную фигуру арестованной, подмечая все детали.

— Ну вот мы снова встретились, фройляйн Штебе, — сказал он, подмигивая застывшей Ильзе. — Мой коллега Вальтер Хабеккер сейчас занимается твоим женихом. А я буду допрашивать тебя.

Он с многозначительным видом стукнул кулаком об раскрытую ладонь.

— Ты и так отняла у нас много времени, — прибавил Штрюбинг. — Думаешь, ты здесь такая одна? У каждого из следователей по шесть допросов ежедневно! И по каждому материалу нужно отчитаться!

— Мне нет дела до того, как вы загружены на своей работе, — наконец заговорила Ильзе. — Пока что я вижу лишь насилие с вашей стороны! Я требую официальный документ, в соответствии с которым я признана подозреваемой или обвиняемой. Мои права должны защищаться. Я гражданка Германии, и вы не вправе так обращаться со мной!

Когда она закончила, Штрюбинг с любопытством уставился на заключенную.

— Мне кажется, ты не до конца осознала, куда влипла, девочка, — сказал он с ухмылкой. — Вспомнила о своих правах? Хорошо.

И прежде чем Штебе успела что-то осознать, он коброй кинулся к ней, едва не сбив с ног. Прорычав что-то нечленораздельное, Штрюбинг вцепился Ильзе в волосы и поволок к баку. Сил сопротивляться у нее не было, она лишь закусила губу, чтобы не закричать, не дать понять, что она боится этого садиста с безжизненными глазами.

— Я покажу тебе твои права… сука, — шипел гестаповец, окуная голову Ильзе в воду. Она едва успела набрать в легкие немного воздуха, как холодная жидкость обожгла ее кожу. Вода была мутной и прогорклой, словно в баке сдох какой-то зверек вроде крысы. Ильзе крутилась и вертелась, но рука следователя была крепкой, не давая ей никаких шансов. Когда воздух в ее легких закончился, она почувствовала в груди сильное жжение, и перед глазами поплыли красные круги. Изо рта вырвалась гроздь пузырьков, поднимаясь на поверхность. В глазах мутнело, и, когда Ильзе уже была готова потерять сознание, Штрюбинг вытащил ее наружу. Кашляя и отплевываясь, женщина бессильно опустилась на пол. Сердце колотилось бешеной птицей, и каждый удар отдавался в голове ударом молота. — Ну, как тебе прелюдия? — осведомился Штрюбинг, брезгливо вытирая руки о форменные брюки. Его издевательский голос доносился до Ильзе как сквозь плотную завесу тумана, и все, что она могла делать, — судорожно дышать, открывая и закрывая рот, будто выброшенная на берег рыба. — Вставай, — скомандовал гестаповец, силой поднимая Ильзе. — Хабеккер с тобой нянчился, у меня на это нет ни времени, ни желания. Сейчас начнется допрос. Если продолжишь упорствовать, я снова устрою тебе водные процедуры.

Он подтащил едва держащуюся на ногах Штебе к столу.

— Что ты делала в Варшаве? Что тебя связывало с этим проклятым жидом Гернштадтом? С кем ты еще встречалась? — Вопросы сыпались, как удары палкой, гулкие и безостановочные. — Посмотри на эти фотографии! Кого из них ты знаешь?!

— Я… работала журналистом… — с трудом ворочая языком, ответила Ильзе. — Со всеми, с кем я встречалась… меня связывали лишь служебные обязанности…