Список подозрительных вещей - Дженни Годфри Страница 31

– Мистер Башир, Иштиак выйдет погулять?

Он медленно поднялся на ноги и открыл дверь под звуки «Рокетмена», доносившиеся из магнитофона. Почему-то песня звучала скорбно и печально, под стать выражению его лица.

– Пройдите между домов и зайдите через заднюю дверь, – сказал мистер Башир и тут же захлопнул дверь.

Мы так и сделали, озадаченные его резкостью. Шэрон постучала в заднюю дверь, и на стук вышел Иштиак.

– Пойдешь гулять? – спросила она.

Он стоял в дверном проеме, и в этот момент солнце, на мгновение выглянувшее из-за туч, высветило дорожки его высохших слез.

– Что происходит, что случилось? – выпалила я, не в силах молчать.

– Кто-то бросил в магазин бутылку с мочой, – проговорил Иштиак, со стыдом опустив глаза. – Она разлилась повсюду.

Сначала я решила, что ослышалась. Но то, как громко охнула Шэрон, дало мне понять, что я все расслышала правильно. Мы обе стояли словно громом пораженные и с ужасом таращились на Иштиака. Мы, как в сказке, как будто обратились в камень.

– А зачем кому-то это делать? – спросила я дрожащим голосом. – Вы вызвали полицию?

Иштиак поднял на меня глаза, его лицо ничего не выражало. Он покачал головой.

– Сегодня я не пойду гулять, – сказал он и попытался закрыть дверь, но Шэрон не позволила, выставив вперед ногу. Иштиак устремил взгляд на ее белую туфельку, потом озадаченно посмотрел на нее.

– У тебя есть какие-нибудь настольные игры? Чтобы можно было поиграть? – спросила она так, будто предыдущей части разговора не было.

– У меня есть «Операция», – еще более озадаченно ответил он.

Мы с Шэрон переглянулись. «Операция» была самой популярной игрой в школе: игровое поле было в форме человека, и нужно было пинцетом вынимать кости; если кости касались краев, то раздавался дребезжащий звук.

– Ну, тогда давай поиграем у тебя, если на улицу ты не идешь, – сказала Шэрон с таким видом, будто это было самым логичным предложением.

Иштиак молчал, и я затаила дыхание, гадая, каким будет его ответ. Тут он пошире открыл дверь и впустил нас внутрь.

Пока Иштиак ходил в свою комнату за игрой, а Шэрон – в туалет, я осматривала убранство гостиной. Она была полна противоречий. Телевизор стоял на деревянных ящиках с названиями фруктов и овощей, отпечатанными на рейках, коричневая обивка на диване была потертой, а швы кое-где расползлись; зато в темном углу была свалена крикетная амуниция Иштиака, а рядом в качающиеся башни были сложены последние игры и книги, своими яркими расцветками резко контрастировавшие с унылыми и грязными стенами и полом. На самом верху лежала моя любимая игра «Керпланк»; я считала ее очень интересной, если учесть, что она была построена на балансе и вся конструкция могла рухнуть, если убрать одну соломинку. Оглядев всю комнату, я поняла, что тетя Джин заявила бы, что «этому дому не хватает женской руки».

Мы сели и начали играть. Я молчала; меня переполнял ужас перед тем, что случилось с Баширами, однако я не находила в себе сил выразить свои чувства, Шэрон же вела беседу, слова мерным потоком лились с ее губ. Наблюдая за тем, как Иштиак медленно выбирается из своей оболочки и включается в игру, я поняла, что необходимости что-либо говорить нет. Возможно, одного нашего присутствия здесь было достаточно. Но я не могла оставить все как есть. Только после второй партии в «Операцию» – первую выиграла я, хотя, подозреваю, Шэрон хотела дать выиграть Иштиаку, – я ляпнула: «Мне так жаль…» Иштиак, в этот момент пытавшийся вытащить часть плечевой кости пациента, подпрыгнул, и игровое поле громко зажужжало.