Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория - Эльвира Смелик,Екатерина Горбунова Страница 33

Все-таки и атмосфера такая, и музыка, и огоньки мелькают. И Новый год скоро. А в Новый год всегда кажется, будто надо совершить что-то особенное, поменять жизнь. Но они ведь не вдвоем сейчас. У них… дети. Значит, не время и не место. И что ответить, Лада просто не представляла. Хотя, наверное, обязательно следовало.

Она сосредоточенно свела брови, шевельнула губами. Но тут музыка неожиданно смолкла и в установившейся звенящей тишине раздался громкий возглас Павла:

— Эй, народ! Уже без десяти двенадцать!

— Ой! Надо же телевизор включить, – опомнилась Лада. – А то всё пропустим. – Машинально пристроила на подоконнике за занавеской подаренную коробочку, устремилась в нужную сторону.

— А еще компотик, компотик разбирайте! – засуетилась тетя Тоня, наполняя стаканы.

Ребята столпились перед телевизором. Ожидание усиливало и без того бьющие через край эмоции. Возбуждение витало в воздухе, а время летело и тянулось одновременно, хотя никто бы не объяснил, как такое возможно. И вот наконец куранты забили, отсчитывая секунды. Завершающий удар прозвучал особенно гулко и громко, отдавшись в стуке сердец. Грянул гимн, но почти тут же потонул в дружном:

— Ура-а!

— Наступил, – прошептала Марина Борисовна, будто до последнего сомневалась, что это может произойти.

— С Новым годом! – воскликнула Лада.

— С Новым годом! – подхватил Павел, а потом добавил с загадочной многозначительной улыбкой: – Салют не обещаю, но… – Он продемонстрировал то, что держал в ладонях. – Смотрите, что у меня есть.

— Бенгальские огни! – выкрикнул кто-то из девчонок, взвизгнул радостно, и к практиканту тут же потянулось множество рук. – А можно мне? И мне! И мне дайте тоже!

Павел щедро раздавал тоненькие свечки всем желающим, а одну, как цветок, сам протянул Ладе. Потом извлек из кармана джинсов зажигалку, щелкнул, выбивая пламя.

Зал наполнился веселым треском и фонтанчиками оранжевых искр. И конечно, восторженными ребячьими криками и новыми поздравлениями. Только Руслан Юнирович опять держался отдельно, наблюдал со стороны.

Он же не мальчишка, чтобы скакать по залу, размахивая праздничными огоньками. Ему и не досталось, хотя он и сам не стал бы просить. Правда, себе Павел оставил и теперь, словно фокусник, вычерчивал пылающие круги. И Лада веселилась вместе со всеми.

Руслан Юнирович в который раз отыскал ее взглядом, и с губ само слетело, внезапно всплыв в памяти:

— Не собой мы хотим казаться: Лучше, чище быть и сильнее, Забывая себе признаться, Что мы многого не умеем. Но однажды приходит время, Где становимся мы собою, И один вдруг станет сильнее, А другой вдруг слабее вдвое…

И не успел он договорить последнее слово, Лада неожиданно повернулась, посмотрела на него изумленно, будто услышала. Но, конечно же, нет, не могла. Стихи, не долетев до нее, бесследно растворились в общем шуме.

Потом, когда бенгальские огни прогорели, опять немного потанцевали, правда, уже без прежнего воодушевления и прыти. И никто не возмутился, когда Марина Борисовна предложила расходиться.

— Про подарки-то не забыли? – напомнил Руслан Юнирович, подошел к сцене, вытащил из-под елки большой красный дедморозовский мешок, который принес несколько часов назад, развязал, открыл, но к нему, в отличие от Павла, не ринулись торопливо.