Она пробуждается - Джек Кетчам Страница 34

Каждый имеет право на второй шанс.

Доджсон

Гераклион, Крит

Он попрощался с хозяином гостиницы Андреасом и пожал ему руку.

– Как думаете, друг мой, вы еще вернетесь? – спросил Андреас.

– Не знаю, Андреас, – ответил Доджсон. – Матала изменилась.

Красивый пожилой мужчина с грустью кивнул.

– Это верно, – сказал он. – Говорят, что земля сейчас просто спит. И упаси нас Бог, когда она пробудится.

Лейла, как ни странно, восприняла эту новость хорошо.

Они завтракали наедине. Доджсон говорил, она слушала, а потом спросила:

– Ты хочешь, чтобы я ушла?

Он стал отнекиваться. В этом все равно не было необходимости, ведь они с Дэнни и Мишель собирались уезжать из Маталы.

Лейла кивнула.

Доджсон сильно удивился. Он ожидал, что ему закатят сцену. Но внезапно нашел понимание.

– Со мной бывает тяжело, – сказала она. – Я знаю. Прости. Я очень сожалею о прошлой ночи. Знаешь, иногда… я выхожу из себя.

Он об этом знал.

Но Лейла казалась искренней и выглядела такой несчастной, что ему невольно стало ее жаль, он попытался разрядить обстановку, немного утешить ее. Они шутили, пили лимонад, пока не пришли Дэнни с Мишель, а потом подъехал автобус. Когда они садились в него, Доджсон поцеловал Лейлу в щеку, со стороны это напоминало прощание двух друзей, и у Доджсона снова появилось странное ощущение, как будто все это происходит не на самом деле, точно так же, как на пляже, когда он проснулся и не нашел ее. Возможно, что-то произошло с его восприятием действительности.

Но он понимал, что легко отделался.

Осознание пришло к нему, когда Дэнни откинулся на спинку своего кресла и сказал:

– Уф! Прощай, Матала!

И тогда все стало на свои места.

Они просто сбегали.

* * *

Они собирались вылететь единственным вечерним рейсом до Миконоса.

Пока же сидели на площади с бутылками пива «Амстел», ждали, когда приедет восьмичасовой шаттл, чтобы отвезти их в аэропорт, и наблюдали за началом променада, представлявшего собой нечто среднее между показом мод и вечером знакомств. Люди демонстрировали свои лучшие наряды, искали себе друзей, любовников или партнеров на одну ночь. Гераклион был большим, по греческим меркам, городом, и такое шумное многонациональное место особенно бодрило после тихой Маталы. Девушки во всем белом с улыбками прогуливались под руку между рядами столиков. Парни в тщательно отглаженных джинсах ходили по двое или по трое и обнимали друг друга за плечи в знак мужской солидарности. Молодые мамы катили коляски с милыми большеглазыми младенцами.

А они потягивали пиво и жевали закуски мезе.

– Знаете, – сказал Дэнни, – я всегда терпеть не мог этот город, намного больше всех остальных городов Греции, хуже, на мой взгляд, только Афины. Но сейчас, старина, он кажется мне не таким уж и плохим.

«И никаких сумасшедших женщин», – перевел про себя смысл сказанного Доджсон и кивнул.

Удивительно, но после отъезда Доджсон почти не вспоминал о Лейле. Прошлое должно остаться в прошлом, верно? Разумеется. И все же оно его тревожило. Ведь в нем просматривалась определенная закономерность. Ты постоянно косячишь, потом забываешь об этом, хоронишь свои воспоминания. Пьешь слишком много, пишешь совсем мало и опять выбираешь не ту женщину. Ты всегда выбираешь не ту женщину. Конечно, на свете много невротичек, но у тебя особый талант находить именно их. Ты уже встречал похожих на Лейлу женщин, правда, не таких яростных и экстремальных, но тоже неуравновешенных. Пассивно-агрессивного типа. Пьющих. Наркоманок. Параноиков.