Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория - Эльвира Смелик,Екатерина Горбунова Страница 35

— Фу-ты ну-ты! – поприветствовала подругу Таня, театрально взмахнула руками. – Это кто ж к нам пожаловал? – Но ни злости, ни обиды, ни стремления задеть в ее интонациях не было. Наоборот, она довольно улыбалась, а уже через мгновение восторженно выдохнула: – Отпад, Майка! – И заулыбалась еще шире. – Я ведь говорила, что он к тебе неровно дышит. А ты сомневалась.

Майя в ответ просто пожала плечами. Не хотелось ей ничего обсуждать. Чувства и эмоции переполняли, теплыми ласковыми волнами плескались в душе, но сейчас она не готова ими делиться. Даже с лучшей подругой. Пока ей самой слишком мало.

— Я в ванную, – сообщила она, а вернувшись, сразу юркнула под одеяло, отвернулась к стене, думая, что долго не уснет, бесконечно перебирая в мыслях, что недавно случилось и что она ощущала, но, как ни странно, очень быстро отключилась.

Разбудили ее резкие толчки в плечо и громкий настойчивый шепот:

— Майка! Да проснись, Майка! Бессмертнова, ты сдохла, что ли? Просыпайся!

Она перевернулась на спину, с трудом разлепила глаза, сморщив лицо, пробормотала:

— Зачем?

— Забыла? – с негодованием выдохнула Таня. – Мы же собирались парням отомстить за тупой розыгрыш.

Майя зевнула, поинтересовалась лениво:

— Думаешь, они уже заснули?

— А то! – фыркнула подруга. – Ты же вон дрыхла, еле растолкала. Сейчас как раз всех вырубило, пушкой не поднимешь. – Она уперла руки в бока, нахмурилась сурово. – Так идем или ты передумала?

Почти передумала, правда, лишь потому, что вставать и куда-то тащиться не хотелось. Но раз уж все равно Таня разбудила. Да и решили ведь вчера, еще до праздника. И зря, что ли, томатную пасту из кухонной кладовки стащили?

Сначала они планировали, как водилось в пионерских лагерях, намазать шутников зубной, но потом на глаза попалась эта, насыщенно красная, цвета крови, и сразу подумалось, что с ней получится гораздо круче и точно страшнее. Классная ведь идея. От такой действительно жалко отказываться.

— Я даже уже открыла, – доложила Таня и приволокла банку.

Майя села в кровати, опять зевнула, подцепила указательным пальцем немного пасты, рассмотрела, поднеся поближе к глазам, потом слизнула, чуток подумала и решила:

— Там на столе стаканы есть. Отложи мне в один половину. Удобнее будет. И надо водой немного разбавить, а то совсем густая.

Каширина спорить не стала, согласилась и, пока Майя натягивала спортивные штаны и футболку, все сделала как надо. Затем глянула на третью кровать, на которой спокойно посапывала Света.

— Может, и Курдюмову заодно мазанём? – предложила, ухмыляясь. – Вот писку с утра будет!

— А потом и себя? – критично осведомилась Майя.

— А себя для чего? – озадачилась Таня.

— Думаешь не догадаются сразу, кто это сделал, когда увидят, что ее намазали, а нас нет?

— А-а-а.

В длинном коридоре было темнее, чем в комнате. Если бы не узкие окна с торцов и светящаяся табличка «Выход» над проемом, ведущим на лестничную площадку, то наверняка вообще «хоть глаз выколи». Но от двери в противоположной стене девчонок отделяло всего несколько шагов – даже зажмурившись не проблема пройти.

Они и прошли, на цыпочках, Таня осторожно надавила на ручку, потянула на себя. Язычок замка не подвел, не щелкнул, дверь бесшумно открылась, и они двинулись дальше.