Портлендские будни - Ася Хоутен Страница 35

На холодильнике висел стикер с кривым почерком Джо: «Ушëл на фотосет, вернусь до ночи, передай рыжуле привет ;)»

— Извини за неудобства.

— Ненавижу это слово. Лучше просто молчи.

Ноэль часто заморгала: в Штатах «извини» – одно из топовых словечек. Она промолчала, и Джеймс мысленно обрадовался её умению вовремя закрыть рот – вот чему Джо нужно поучиться. Извинения потеряли всякий смысл ещë в юности: его типа друг Сэм повторял их, влипая одну из тысячи неприятностей, которые старательно искал. Конечно, он ни капли не раскаивался, даже лыбиться не прекращал. Вот и развилась аллергия на слова. Ему повезло – или не очень? – расти в семье другого склада и порой он начинал считать себя бракованным американцем. Джо старательно распалял это ощущение, частенько сравнивая его с каким-то иностранным дружком Илюхой.

Чайник вскипел. Джеймс залил два пакетика чая водой и вернулся к дивану. Ноэль обхватила горячую чашку обеими руками, но пить не стала.

— Ты правда не знаешь, где он? Вы же вроде… Друзья?

— Знакомые. – Джеймс устроился на другом краю дивана – специально, чтобы расстояние было приличным. – Взрослый мужик уже, зачем мне знать о его передвижениях? Может, ба… Женщину какую нашëл.

Ноэль нахмурилась и принялась с повышенным интересом разглядывать пустую белую стену. Джеймс закатил глаза: ладно просто зоопарк, но романтический зоопарк – это уже перебор!

— Ты знаешь что-нибудь про его любимую писательницу?

— Только то, что он везде где можно таскает с собой её книгу, – Джеймс поднял голову, словно на потолке могло быть написано, сколько раз на его памяти Джо читал этот романчик. Выходило, что ни одного. – Можешь погуглить автора, там имечко какое-то простое.

Вопросам он уже не удивлялся. Ему вообще казалось, что большинство девчонок спрашивали о странных нелогичных вещах. Кроме Флейм, может… Джеймс вспомнил еë прикосновения, красно-рыжие волосы, дрожь рук… Единственная женщина, которую он любил, рыжая королева его сердца, так бессмысленно умерла, что даже вспоминать об этом тошно. Всего один другой выбор, и всё могло сложиться иначе. Всё могло бы стать нормально. Но вот он здесь, снова впутался в какое-то криминальное дерьмо и снова при участии Джо.

— Я потому и пришла.

— Чего? В гугле забанили?

Ноэль с громким стуком поставила чашку на столик, расплескав пару капель. Джеймс мысленно выругался, но вслух так ничего и не сказал. Правило у него такое: никакого мата при женщинах и детях.

Она рассказывала про писательницу и внешнее сходство с жертвами, а Джеймс вспоминал слова Рика. В голове зрела странная мысль, которую Джеймс пытался запихнуть подальше, куда-нибудь в подсознание.

— Знаешь, я тут перекинулся парой слов с тем бомжарой… Кажется, есть кое-что о внешности твоего придурка.

РИЧАРД

Кое-что не давало Ричарду покоя и заставляло сидеть над схемами преступлений даже по ночам, когда в участке оставался только дежурный и пара патрульных, – комната в отеле не вдохновляла на продолжение расследования.

В кабинете стояла тишина, только старый светильник кряхтел, как больной старикашка, и порой булькал кулер. Ричард поставил на стол стаканчик из кофейного автомата – редкостная дрянь – опустился в продавленное кресло и запрокинул голову. Надя снова разбиралась с соцсетями жертв, уверенная, что весь секрет в них. Он сам привык искать ответы в людях и их головах. Возможно, поэтому его иногда называли старомодным.