Цветы молнии - Джей Тодд Скотт Страница 43

Жженые волосы. Вонь жженых волос.

Когда Рио осторожно кладет ей руку на спину, Линнея едва не подпрыгивает.

— Дивайн сказал, ее нашли тут.

Он показывает на середину стены у самого пола, в центре помещения, откуда и разрастались фракталы «цветов молнии», словно…

— Крылья, – шепчет она. – Крылья.

— Мне тоже так показалось, – тихонько соглашается Дивайн. – Чертовы крылья.

За их недолгое знакомство он впервые, похоже, не знает, что сказать и что сделать.

— Вы когда-нибудь видели нечто подобное?

— Нет, – отвечает Линнея, стягивая перчатки и поворачиваясь спиной к огненному тотему, символу на стене. – И не уверена, что вообще кто-то видел.

Глава 14

ГРОЗА

Как только он въезжает в Оклахому, начинается дождь.

Миновала полночь, он неподалеку от поселения криков. Прижимается к обочине в ожидании первых лучей на горизонте, а с неба хлещет темная вода. В прериях на Великих равнинах грозы особенно опасны, зато можно увидеть молнию, преодолевающую огромные расстояния.

Вот он и хочет посмотреть на нее, снова ее ощутить.

Несколько лет назад здесь, в Оклахоме, зафиксировали одну из самых высоких молний – редкий восходящий разряд в шестьдесят раз мощнее обычного. Разряд протянулся на пятьдесят миль, отчего вся ионосфера засияла бело-фиолетовым, достал аж до края космоса, почти до звезд.

У коренных народов в Оклахоме есть свои боги, духи и мифы, связанные с грозами и молнией: Громовые Существа, они же Громовые Братья, Громовые Птицы. Некоторые еще верят в близнецов-бузотеров Капуниса и Енукло: первый бросает на землю огненные копья, а второй катает по небу огромные булыжники.

В легендах американских индейцев рассказывается о том, как мир гибнет в потопе, пропадает в бурлящих волнах. И все потому, что целыми днями идут грозы – такие, как эта.

Он приоткрывает окно, прислушиваясь к сменяющим друг друга порывам ветра, подставляет лицо острым струям дождя и смотрит в сгущающуюся тьму в ожидании вспышки.

Он не религиозен – вернее, у него есть своя вера, которую вряд ли кто-то понял бы, и он ищет знак, примету. Не только дикую ярость самой молнии и рев грозы, но и ее, женщину. Он уже так долго ищет… Однажды он нащупал ниточку – и снова потерял, поэтому теперь вынужден гоняться за дождем в ожидании, когда молния осветит путь.

Он уже давно мертв, давно в летаргии.

И многое выстрадал из-за затянувшегося ожидания.

Он боится, что тоже оставляет за собой след, – в воздухе виден этакий коридор позади. Но когда во лбу неизбежно что-то замыкает, зверское напряжение растет, и в мозгу вскипает буря, как грозовой фронт в зоне низкого давления, – тогда он может лишь бросать в землю огненные копья, чтобы выплеснуть накопившуюся ярость, весь шквал чувств, застилающих черными тучами его здравый рассудок. Просто сейчас такое случается чаще, почти каждый раз, когда идет дождь, гремит гром и сверкает молния.

Раньше он таким не был, и сейчас он даже не понимает, что с ним творится.

Я сезон дождей.

В небе над прериями резким белым светом вспыхивает широкая молния, разгораясь в чреве громадной тучи и зловеще устремляясь ввысь.

Наконец-то разразится гроза, настоящая гроза, великая гроза!

Он чувствует, как в венах пульсирует кровь, отдаваясь в колотящемся сердце. Молния уже у него в руках, на коже, она горит в его глазах, подсвечивая сотни невидимых шрамов, оставшихся от другой, давней грозы.