Любовь и ярость - Мартин Сутер Страница 43

Лиз смотрела на ключ рядом с тарелкой Камиллы:

— Верни ему этот ключ.

— И что потом? На что я буду жить? На доходы с «Young & Beautiful»? –Камилла горько рассмеялась. Старт-ап-компания Лиз приносила пока что одни расходы.

— На капитал с акций.

— Которые он же мне и ссудил.

— Не путай личное с бизнесом. Правило номер один.

— А где мне жить?

— Снова переедешь ко мне.

Камилла ничего не сказала.

— Или опять с Ноем.

— Ты с ума сошла? Назад в прежнюю жизнь?

— Но ты же его любишь.

— Сколько мне повторять: этого недостаточно.

— Другого ведь тоже недостаточно.

Остаток вечера прошёл почти без слов. Они без аппетита вычерпывали ложечками свой тирамису и оставили недопитым полбутылки кьянти.

Камилла взяла ключ и снова спрятала его в сумочку. На выходе они простились.

— Ну что, ты ему вернёшь? – спросила Лиз.

— Ещё не знаю.

Лиз улыбнулась:

— Ты уже сообразила, какое преимущество есть в положении тайной любовницы?

— Какое?

— Ты тоже можешь иметь тайного любовника.

7

Кафетерий частного отделения был хорошим местом. На стенах висело «больничное искусство», как его называл Бернард. Играл неназойливый плейлист кавер-версий знаменитых хитов, а за столиками смущённые посетители беседовали с пациентами с их передвижными капельницами.

Бетти тоже была в сопровождении такой капельницы. На ней был шёлковый лиловый халат, а её причёска имела несколько неряшливый вид. Сама она тоже.

— Это была не операция, а всего лишь хирургическое вмешательство, которое можно было провести и амбулаторно. Но доктор Джованьоли счёл, что лучше выбрать стационарный вариант, ввиду моей сердечной недостаточности. Как ты понимаешь, это и для клиники выгоднее.

Она настояла на том, чтобы заказать бутылочку бордо. Якобы хирург ей рекомендовал, уверяла она.

— Я всё же так и не понял, что они тебе установили, – сказал Ной.

— Дефибриллятор.

— Но это же громоздкая аппаратура, её вывешивают на стене на лестницах в торговых центрах, и никто не знает, как ими можно пользоваться.

— Они бывают и маленькие.

Она немного отодвинула воротник халата и показала ему место с наложенной повязкой.

— Это больно?

— Почти нет. Они мне дают какое-то обезболивающее. – Она сделала глоток вина.

Ной выжидательно смотрел на неё:

— Ты хочешь знать в подробностях?

— Нет. Но всё-таки немного точнее.

Бетти отпила ещё один глоток.

— У меня не какой-нибудь «синдром разбитого сердца».

Ной не знал, шутка ли это, и на всякий случай слегка усмехнулся.

— Это не шутка, это профессиональное выражение. В сердце маленькой старушки левый желудочек заполняется недостаточно.

Ной сочувственно кивнул.

— Но у меня нечто совсем другое. Нечто похуже. Недостаточная эжекционная фракция.

— Что-что?

— Это когда желудочек выталкивает меньше крови, чем требуется организму. Когда это опускается ниже определённого процента, начинается мерцание желудочка. И раз! Внезапная остановка сердца.

— Но ведь эта штука не допустит такого?

— Хорошо, если бы так. Но маленький проводок в моём правом желудочке сразу это заметит и тут же даст знать аппарату, – она указала на свою перевязку. – Чему только не приходится учиться на старости лет. И аппарат тогда делает то, что его большой брат на лестнице торгового центра, если с ним правильно обращаться: он передаёт сердцу электрический импульс, который останавливает мерцание, и сердце снова прокачивает кровь. Не так чтобы совершенно, но достаточно.