Мертвое озеро. Возвращение - Рэйчел Кейн,Керри Райан Страница 45

У меня сдавливает грудь. Теперь, заметив сходство, я не могу его развидеть. Я представляю Мэдисон одну во всем мире, без матери, без отца, без братьев и сестер – без страховочной сетки на случай падения. Мое сердце болит за нее. И это меня сердит. Я не хочу ничего к ней чувствовать – уж точно не сострадание. К тому же она давно не та девочка, что на фото. С тех пор закончила колледж, получила диплом, меняла работу, переезжала и выпустила подкаст, который разрушил мою жизнь и жизнь моей семьи…

Но возможно, она говорит правду насчет Роуэн и ее редактирования. И это я собираюсь проверить.

Пока я в «Инстаграме» и думаю о Ланни, захожу в свой секретный аккаунт и просматриваю ее профиль. С моего последнего посещения она запостила кое-что новенькое. Это фото бланка, почти полностью прикрытого рукой. Рука ее – мне сразу становится ясно. Я вспоминаю, как три вечера назад Ланни сидела в гостиной и красила ногти именно в этот оттенок фиолетового. И помню, как сегодня утром заметила, что на указательном пальце лак наполовину облупился.

Бланк виден плохо, но заголовок можно прочесть: заявление на получение студенческого займа. Подпись под снимком гласит: «Маленькие шаги ведут к большим свершениям». Внизу один-единственный комментарий: «СолнечноеНастроение: На один шаг ближе!»

Кликаю на профиль, чтобы посмотреть, кто стоит за ником, но аккаунт закрытый. На фотографии – апельсин. Абсолютно ничего указывающего на владельца.

Я возвращаюсь к последнему посту Ланни и гляжу на снимок, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Часть меня тревожится, что пост сообщает слишком много информации. Каждый, кто увидит фото, поймет, что она выпускница и собирается в колледж. Ее аккаунт словно пазл, подсказывающий, кто она такая и где находится, и передо мной очередной фрагмент этого пазла.

Я понимаю, что застопорилась на этом, потому что не хочу задумываться о более широком смысле поста. Она подает заявление на студенческий заем. Ее кандидатуру уже одобрили в местном колледже – для учебы там достаточно стипендии, которая за ней закреплена. Значит, раз она подает на заем, то собирается ехать куда-то еще. Что подтверждают и письма о приеме, спрятанные в ее комнате.

Другая часть меня надеялась, что все это лишь пробы пера: что она рассылала документы, чтобы посмотреть, куда ее примут. Оказывается, все куда серьезнее…

Я до сих пор не понимаю, почему Ланни молчит.

В дверь негромко стучат, и, подняв глаза, я вижу Сэма, замершего на пороге. Чувствую себя виноватой, потому что так и не рассказала ему о своей находке. Отчасти дело в том, что мне не хочется признаваться, что я рылась в вещах дочери, отчасти в том, что не хочется делиться этой информацией, пока я не разберусь в своих чувствах. Поэтому на данный момент Ланни хранит секрет от меня, а я – от Сэма. Многовато секретов для одной семьи.

Я закрываю браузер и разворачиваюсь к Сэму на кресле:

— Пора выезжать?

— Да, насчет этого…

Я задираю одну бровь:

— Ты уже передумал?

Сэм качает головой – но без намека на улыбку. Я замечаю, что вид у него встревоженный, а плечи напряжены. Он барабанит пальцами по бедру – как делает всегда, когда волнуется или чем-то озабочен. Прищуриваюсь, пристально глядя на него:

— В чем дело?

— Слушай, знаю, что сейчас не лучшее время, но мне надо быстренько кое-что проверить. Не знаю, успею ли вернуться и отвезти тебя на эту встречу с подкастершей.