Последний день года - Лена Обухова Страница 47

Затем он вышел на террасу, надел успевшие заново остыть ботинки. Как и прежде, холодный воздух вонзился в кожу болезненными иголочками и моментально проник под одежду, но на этот раз дискомфорт пришлось немного потерпеть.

Прежде чем выйти, Морозов включил на террасе свет и теперь имел возможность немного осмотреть задний двор. На весь освещения, конечно, не хватило, но дорожку до бани было более или менее видно. Однако это мало что дало: днем снег так и не пошел, время от времени ветер лишь слегка переметал его с места на место. Ребята весьма старательно расчистили все дорожки и площадки, а после они все еще как следует потоптались на них, играя в снежки, словно маленькие дети.

Всего несколько часов назад они беззаботно наслаждались начинающимися выходными и приближающимся праздником…

Морозов отмахнулся от этих мыслей, заставляя себя сосредоточиться на том, что следы на снегу ничего не способны ему сказать, и торопливо направился к бане.

Там он тоже принялся осматриваться более внимательно. Обратил внимание на то, что в тамбуре висит куртка Марка и стоят его ботинки. Других вещей и обуви не было. Морозов надел перчатки и методично проверил карманы куртки. Там нашелся смятый чек, наполовину пустая пачка мятной жвачки, а во внутреннем кармане — холдер с документами: паспортом, водительскими правами, свидетельством о регистрации автомобиля и даже СНИЛСом. Морозов вернул найденное на места и пошел дальше.

На этот раз он все же заглянул в моечную и парилку. Последняя почти остыла, а в моечной еще чувствовалась повышенная влажность.

Напротив тамбура обнаружился небольшой санузел: унитаз, раковина с тумбой и небольшой шкаф с мелочами вроде туалетной бумаги. Ничего примечательного Морозов там не нашел.

Только после этого он снова вошел в комнату отдыха. Скользнул взглядом по телу Марка, торчащему из груди ножу, поверхности стола со следами посиделок. Подошел ближе, чтобы внимательно изучить каждый пакетик и бутылку, но при этом ничего не трогал.

Пиво у ребят было обычное, бутылочное. Скорее всего, хранилось здесь же в холодильнике. Четыре бутылки светлого лагера, две темного стаута, одна пшеничного нефильтрованного. Среди пакетиков — картофельные чипсы, ржаные сухарики, сушеные кальмары. Скорее всего, тоже из местных запасов. Открывалка валялась здесь же на столе, как и крышки от бутылок. Павел и Григорий ушли, даже не подумав за собой убрать, Марк, скорее всего, тоже не собирался это делать.

Морозов вновь перевел взгляд на тело. Марк сидел не за столом, а чуть в стороне, у края дивана, вытянув ноги вперед и скрестив их в лодыжках. Выдвинулся для того, чтобы стол не мешал? Но под столом места для вытянутых ног достаточно…

«Его разморило сильно, мне кажется, он вообще уснул, когда мы ушли», — сказал Григорий.

— Почему же ты не лег, раз собирался подремать? — вслух задался вопросом Морозов. — Диван ведь позволяет…

Нет, Марк остался здесь не для того, чтобы поспать. Тянул время, издеваясь над остальными, чтобы подольше не отдавать смартфоны? Упивался своей властью?

Или кого-то ждал?

«Может, кто-то снял его с другой женщиной и грозил показать мне?» — предположила Вероника, услышав разговор о каком-то видео, которое якобы ничего не доказывает.

Но действительно ли это так? А если оно все же доказывает, то что именно? Вряд ли измену. В одном Морозов был абсолютно согласен с Вероникой: даже если бы кто-то заснял ее мужа с другой женщиной и показал ей, она ничего не сделала бы. Марк не стеснялся изменять ей прямо у нее под носом. Точнее, у нее над головой. Он не мог не понимать, что будет слышно. Ему было плевать, потому что он знал: жена от него никуда не денется. Вероника не получила диплома, никогда не работала, скорее всего, не имела ни собственных средств к существованию, ни каких-либо карьерных вариантов. Вряд ли она решилась бы на развод.