Подонки «Найди и возьми» - Кейт Блейз Страница 49

Мать Хантера открыла рот, но Лив не дала ей вставить.

— А вы, мадам? — она перевела взгляд на неё. — Сколько пластических операций вы сделали, чтобы выглядеть как человек? Пять? Десять? И всё равно под кожей у вас — гниль.

Мать побелела.

— А вы, — Лив снова повернулась к Грэму, — называете меня мусором. Но это вы сидите в куче дерьма и считаете себя королём. Ваши деньги воняют. Ваша так называемая «элита» смердит лицемерием и фальшью. Вы — вот кто настоящий мусор. Вонючий, прогнивший мусор, который прикрывается бриллиантами и дорогими костюмами.

В зале стало тихо. Несколько человек обернулись. Кто-то ахнул. Кто-то зашептался.

— Это та самая? Нищенка? — обратилась мать Хантера к нему. Хантер кивнул, не сводя глаз с отца. — С ума сошёл?

Лив перевела взгляд на Хантера. Впервые за весь вечер посмотрела ему прямо в глаза.

Пустота. Ни намёка на сожаление, беспокойство или фальшивую нежность. Только холодное, довольное спокойствие человека, который только что выиграл партию.

Браво, — сказал его взгляд. — Ты даже не представляешь, какую роль сыграла.

И в этот момент Лив поняла: надежды больше не существовало. Она сама её придумала. На пустом месте.

Лив развернулась на каблуках — ноги предательски дрожали, каблуки скользили по мрамору, но она чудом удержала равновесие. Заставила себя идти прямо. Чеканным шагом. С высоко поднятой головой.

Спиной она чувствовала десятки взглядов — кто-то ахал, кто-то шептался, кто-то, кажется, даже засмеялся. Но она шла, не оборачиваясь.

— Доброго вечера, — бросила она через плечо. — Наслаждайтесь своей благотворительностью.

Дверь за ней захлопнулась, отсекая гул голосов и фальшивый смех. Хантер смотрел ей вслед дольше, чем следовало. В груди шевельнулось что-то, чему он не мог подобрать названия — и он тут же задавил это холодным расчётом.

Но тишина, наступившая после её ухода, оказалась слишком громкой.

Глава 20. Тысяча баксов

Лив вышла в холл, сделала ещё несколько шагов — и прижалась к стене. Руки упёрлись в холодный мрамор, ноги подкосились. Она стояла, тяжело дыша, и чувствовала, как слёзы подступают к горлу.

Но плакать запрещено. Не здесь. Не сейчас.

Она сделала то, что он хотел. Устроила шоу. А он оставил её без защиты. Потому что ему было плевать. С самого начала было плевать.

Надежда — дурацкая, липкая надежда — умерла. Прямо здесь, в этом холодном мраморном холле.

И вдруг она услышала шаги.

— Лив.

Она обернулась. Хантер стоял в двух метрах, спокойный, как удав. В руках — пачка купюр.

— Твои выходные. — Он протянул деньги. — И это. — Добавил ещё одну пачку. — Ты заслужила.

Лив смотрела на деньги. Потом на него.

— Ты знал, — сказала она тихо. — С самого начала знал, что так будет.

— Знал.

— И привёл меня, чтобы я развлекла твоего папашу?

— Чтобы он показал своё истинное лицо. — Хантер усмехнулся. — И ты справилась блестяще. Лучше, чем я мог ожидать.

Лив взяла деньги. Пересчитала взглядом — тысяча. Ровно та сумма, которую он предлагал ей в общаге.

— Знаешь что, Хантер? — она подняла на него глаза. — Я передумала. Мои услуги помимо выходных стоили тысячу баксов. Ту самую, которую ты предлагал мне тогда. Так что мы в расчёте.

Она спрятала купюры в клатч, развернулась и пошла к выходу. Чеканным шагом. С высоко поднятой головой.