Диавола - Дженнифер Торн Страница 51

Закусив кончик карандаша, она прищурилась, разглядывая невозможно высокую башню Торре-дель-Манджа[27].

– Я попозже сама куплю, – сказала она, потом прибавила: – Но все равно спасибо.

С благодарностью она немного запоздала: Джастин уже ушел раздавать угощение и ее не слышал.

– Не обляпай платье! – рявкнула Николь.

Анна замерла, решив, что слова адресованы ей, но секунду спустя сообразила, что на ней не платье, а майка с шортами, и что она не ест мороженое.

– Ты взял салфетки? – еще резче спросила Николь у Джастина. Он протянул ей стопку салфеток, она протиснулась мимо него, буркнув: – Пойду принесу еще.

В череде жарких недель эта выдалась особенно жаркой. Мороженое таяло быстро, девочки едва успевали его слизывать. Так же быстро плыл и грим на лбу Николь.

Анна посмотрела на племянниц, на башню, на альбом, и ей стало смешно. Девочки, одетые в лучшие платьица – белые, в цветочек, – были в миллисекундах от того, чтобы безнадежно испачкать свои наряды, но в последний миг к ним подлетела Николь с целым мешком салфеток. Она принялась лихорадочно обтирать размякшие рожки, успев обезвредить и лимонно-желтые потеки на запястье Мии, и малиновое пятно на мордашке Уэйверли.

– Держите мороженое подальше от себя, – велела детям Николь. Ее собственная порция в креманке, оставленной на ступеньках, превратилась в суп. – Подальше, Уэйверли, я же сказала, подальше! Как ты только додумался купить им рожки! – упрекнула она мужа.

Джастин невозмутимо поглощал свое мороженое.

– М-м-м, Ник, попробуй вот это, фисташковое. Вкуснятина!

– Зачем нужно было наряжать девочек в платья? – не удержалась Анна.

– Мы в Италии, в Италии все носят платья! Ты тоже, кстати! – Николь взмахнула рукой в сторону Анны и растерянно заморгала. – Черт, я была уверена, что на тебе платье.

Анна осторожно почесала щиколотки – точки на месте укусов распухли и превратились в двухсантиметровые язвы, как оспины при ветрянке. И зудели так же сильно.

– Мамочка, почему та тетя машет мне рукой? – спросила Мия, когда Николь, вновь вооружившись охапкой скомканных салфеток, устроила второй раунд обтирания.

Анна оглянулась и увидела компанию пожилых итальянок, сидевших на складных стульях. Женщины и в самом деле махали Уэйверли и Мии – ах, голубушки, – широко улыбались и шевелили пальцами. На всех платья в цветочек длиной чуть ниже колена, волосы повязаны косынками, в руках бумажные веера. Как с картинки сошли.

– Buongiorno,– поздоровалась Уэйверли, к их вящему восторгу.

Старухи в самом деле ей зааплодировали.

– Не разговаривай с ними, – зашипела Николь, затем повернулась к Анне: – Чего они на нас пялятся?

– Итальянские бабушки любят детей, – ответила та. – Просто обожают. Сперва откармливают, а потом запекают в пироге. Это флорентийский деликатес.

– Прекрати, Анна, ты напугаешь девочек! – Мать так сильно шлепнула ее по руке, что карандаш выскользнул из пальцев и испачкал набросок.

Анне понравилась эта случайная линия. Она создавала интересный эффект затенения, который можно было удачно обыграть.

Девочки хихикали, однако Николь согнала их со ступенек, шепча:

– Не машите этим женщинам.

– Да ладно тебе, нужно быть вежливыми, – сказала Анна. – В Риме веди себя как римлянин, и все такое.

– Анна, мы не в Риме, а в Сиене, – пошутил Джастин, вставая, чтобы отнести мусор в ближайший бак. – Уже набралась?