Дефект всемогущества - Фёдор Шилов Страница 52

— Там кто угодно может оказаться – на другом конце провода! – ворчала она. – И хотеть тоже может чего угодно! О чём вы разговаривали?

— Обо всём! – Света растерянно пожала плечами.

— О чём ты ему рассказывала?

— Обо всём, – повторила Света.

— О чём? – не унималась Галя.

— Да обо всём, обо всём я ему рассказывала, без разбору! Про жизнь, про детство, про родителей, про деревню, про тебя… И мне нравится с ним разговаривать. Я не верю, что он обманщик, а тем более маньяк!

— А вот сейчас мы ему и позвоним, маньяку! Я с ним потолкую по-матерински! – Галя чертыхнулась: вода в рукомойнике закончилась и теперь нечем смыть пену с очередной тарелки. – По-старшесестрински потолкую! Давай телефон!

— Нет!

— Телефон или…

— Или что? В угол поставишь?

И сёстры расхохотались. Одна – поняв, что завоспитывалась, вторая – от облегчения: Галя рядом, с ней не страшно!

— Галь, а он не убьёт меня?

— Дима?

— Иван. Дом не спалит?

— Точно! – вдруг осенило Галю. – Пойдём!

— Куда?

— Хочет назад свой штакетник? Сейчас будет ему штакетник!

Пьяный азарт охватил Галину. Если бы на трезвую голову у девушек спросили, знают ли они, где Евгений хранил шуруповёрт, бензопилу, а также умеют ли они этими инструментами пользоваться, обе ответили бы на все вопросы однозначно: нет. На двоечку из десяти баллов оценили бы свой скаутский навык разводить костры с одной спички. Но после избыточного количества спиртного вопросы отпали. Инструменты будто сами прыгнули в руки. Неумело и неловко, но всё-таки довольно быстро две пьяные девушки откручивали, отламывали, отрывали штакетины от металлических поперечин, получая истинное удовольствие от процесса и, похоже, даже не задумываясь о том, что ломают собственный забор.

В ход пошла бензопила.

Напиленный вкривь да вкось штакетник занялся почти сразу. Яркое пламя облизывало окрашенные деревянные рейки, сначала шипя и отплёвываясь, потом входя во вкус. Галя продолжала отрывать штакетины и бросать их в разгоревшийся костёр уже целиком, не распиливая на части. Огонь разгорался всё сильнее, а девчонки визжали от восторга и пьяной смелости, улюлюкали и призывали соседа:

— Что, Ванька-подлец, полезай в огонь! Вытаскивай свой штакетник! Вытащишь – весь твой будет! На все сто тысяч![2] Или сколько он стоит? А не полезешь – сгорит! Что ещё твоего есть в нашем доме? А? Сейчас тоже в топку бросим!

Огонь потрескивал, от крашеных дощечек летели искры. Девчонки пели неприличные песни и горланили в окна соседу нецензурщину, пока наконец возле дома не остановилась машина. Вышедший из неё молодой человек представился участковым, велел девушкам затушить костёр и отправляться спать, иначе ему придётся их оштрафовать или даже увезти в отделение. Девушки согласились уйти в дом.

Долго ещё по комнате витал запах девичьего бунта: вонь от жжёного штакетника.

* * *

Галя всегда тяжело приходила в себя после пьяного веселья. Светка же, наоборот, сколько бы ни выпила накануне, наутро была бодра и свежа.

Разбудил Галину запах кофе и два голоса. Светкин она узнала без труда, второй показался смутно знакомым. Разговаривали мирно – значит, это не Иван. Кто же тогда у них в гостях с утра пораньше?

Головная боль и тошнота сегодня пощадили: проявились весьма умеренно. Галя встала и пошла на кухню в ночной рубашке.