280+1. Из клетки на свободу - Аня Свободная Страница 60

Мы узнаём Парагвай

В марте 2033 он предложил мне: «Хочешь увидеть Парагвай? Тихо. Только мы». Мы поехали на озеро Ипакарай — недалеко, 30 км от Асунсьона, дорога спокойная, зелень густая. Коты остались дома — мы попросили соседей их кормить. Взяли манго, кофе в термосе, минимум вещей. Остановились в маленьком домике у воды — тишина, птицы поют, озеро блестит. Гуляли по берегу, он держал руку мою осторожно, всегда спрашивал: «Можно?». Сидели вечерами у маленького костра, ели манго, пили кофе. Он рассказывал о стране — тихо, нежно, без давления. Страх вспыхивал иногда — например, при внезапных прикосновениях — но уходил. Свет постепенно рос.

Позже — в июле 2033, мы ездили в Сан-Бернардино, опять к озеру Ипакарай, но в другой стороне, где близко горы. Два дня — плавали, рвали манго с деревьев, варили кофе на природе. Он улыбался чаще, краснел меньше, говорил: «С тобой всё по-другому». Я привыкала к нему, к стране, к теплу настоящему.

Поездки короткие, тихие — но важные. Наши шаги к полному доверию.

Свобода в словах

В Асунсьоне я продолжила изучать испанский — полное погружение: соседи, рынки, магазины, уроки с местной учительницей Маргаритой. Через несколько лет говорила свободно, с лёгким русским акцентом, который не уходит. Иногда шучу с Алехандро: «Испанский выучила по той же причине, по которой достала бутылку воды лоскутом — чтобы быть свободной. Даже в твоём языке».

Он до сих пор удивляется, когда я ругаюсь на испанском лучше него. А когда я матюкнусь по-испански — от жары или на упрямого кота — он хохочет: «Мой парагвайский акцент — ничто против твоего русского огня».

Старый дом оживает

Ремонт старого дома — это был наш первый большой совместный проект.

Дом, в который я приехала в декабре 2032 года, был старым — построен в 1970-х, небольшой, с садом, с манговыми деревьями, но сильно запущенный. Алехандро купил его в конце 2030 года и жил там один, с котами, работал над сетью, но ремонт не начинал — сил не было, вина жрала.

Когда я приехала и осталась — мы решили: дом станет нашим. Ремонт начали летом и осенью (февраль — май в Парагвае) 2033 года.

Мы делали всё вместе. Медленно. С любовью.

До ремонта крыша текла, в стенах — трещины, полы скрипели, кухня — старая, газовая плита — ржавая, в ванной отваливалась плитка. Сад — заросший, но манго были. Терраса — деревянная, гнилая.

Ремонт делали поэтапно. Крышу и стены ремонтировали с начала 2033 г. Наняли местных мастеров. Алехандро помогал, носил черепицу. Краснел, когда я смотрела. Я выбирала цвет. Стены штукатурили, красили в белый и светло-зелёный.

Террасу ремонтировали в начале апреля 2033. Снесли старую, построили новую из местного прочного дерева. Большая, с видом на сад. Он сам варил каркас для новой террасы — металлические опоры, чтобы дерево держалось крепче. Я смотрела, как он снимает шлем со светофильтром, вытирает пот. Спросила тихо: «Откуда ты умеешь варить так хорошо»?

Он замер. Краснел. Сел рядом. Молчал долго. Потом ответил — голос дрожал:

— Я научился... для клетки. В подвале. Сам. Купил аппарат. Учился по видео. Варил прутья, решётку, дверь. Чтобы было крепко. Чтобы ты... не ушла. Никогда. Я варил клетку. Своими руками. Для тебя.

Я взяла его за руку.

— Теперь ты варишь террасу. Для нас. Для будущих детей. Те же руки. Но теперь — для дома. Не для клетки.