Любовь и ярость - Мартин Сутер Страница 60

За волнистой приёмной стойкой из хромированной стали виднелась высокая причёска цвета воронова крыла.

Камилла двинулась к ней. Немолодая дама встала и встретила её улыбкой. Она была сильно накрашена и носила фигурные очки в голубой оправе.

— Моя фамилия да Сильва. Мне назначена встреча с господином Аккерманом.

— Я доложу о вас, а вы пока присядьте.

Камилла села на краешек белого кожаного кресла. До его спинки она могла бы дотянуться только полулёжа.

Приёмная дама положила трубку, махнула Камилле и проводила её к лифту.

— Четвёртый этаж, там вас встретят и проведут к господину Аккерману.

Дверь лифта открылась, Камилла вошла, и приёмная дама нажала на кнопку «4».

— Тьфу-тьфу, не сглазить, – с улыбкой сказала она.

Камиллу поджидала молодая женщина в деловом костюме, которая провела её в маленькую переговорную комнату. Она была – как всё на этом этаже – с белой мебелью, а на стенах висело современное искусство.

Через пять минут открылась дверь, и вошёл господин Аккерман. Ему было под пятьдесят, и вся его одежда казалась ему на размер меньше. Он бросился к Камилле со словами:

— Пожалуйста, сидите, сидите.

Хотя она и не собиралась вставать.

Он протянул ей мягкую ладонь и смотрел ей в глаза на мгновение дольше, чем надо. Парфюм, которым он пользовался, казалось, был нанесён только что.

Он сел напротив неё и раскрыл тоненькую папочку, заранее приготовленную для него. На первой странице формата А4 в верхнем левом углу Камилла увидела даты своей биографии.

— Это весьма впечатляюще, госпожа… – он сделал вид, что должен прочитать её фамилию с листа. – Госпожа да Сильва. Первое, о чём бы я хотел вас спросить, разумеется: почему вы три года работали на должности ниже вашей квалификации? В зарплатной бухгалтерии страховой компании?

— Я устраивалась в спешке, мне нужны были деньги, и мне не приходилось быть разборчивой.

— Понимаю. Но почему так долго?

Камилла посмотрела на господина Аккермана с самой лучшей из своих улыбок, предназначенных для таких фраз:

— Ах, я думала, что это будет ненадолго. Но потом не успела вовремя соскочить.

Интервьюер понимающе улыбнулся в ответ.

— И, если мне можно спросить, почему потом всё-таки соскочили?

Камилла показала ему свою двусмысленную улыбку:

— Изменились обстоятельства моей личной жизни.

— И, извините, я должен спросить: что же вы делали с окончания ваших трудовых отношений по сегодняшний день?

Теперь наступила очередь действовать её многозначительной улыбке.

— Обстоятельства моей личной жизни тоже изменились с тех пор, как мне не приходилось больше заниматься профессиональной деятельностью.

— Понимаю.

Камилла ждала, всё ещё улыбаясь, следующего вопроса шефа отдела кадров, воротник которого, казалось, стал ему ещё на один размер теснее.

— А теперь обстоятельства в этом отношении опять изменились в обратную сторону?

Камилла воспользовалась своей многозначной улыбкой:

— Я боюсь, что в личном плане, но только в личном, я несколько непостоянна.

Их разговор продлился чуть больше получаса. Когда Камилла шла к выходу мимо приёмной стойки, дама за стойкой спросила её:

— Ну, как всё прошло?

— Я думаю, очень хорошо, – ответила Камилла.

— Могу себе представить, – сказала приёмная дама, жмурясь в улыбке.

2

В «Синем тюльпане» было почти пусто. Обеденные посетители уже давно разошлись, а клиентура «после работы» ожидалась лишь часа через два. Но Бетти смогла связать свой послеобеденный приём у кардиолога Джованьоли со встречей, о которой её попросил Ной. Речь должна была пойти об «определении состояния дел», как выразился он.