Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова Страница 61

— А говорили, что не почтальон, – прошептала Станислава.

Пока их советники изучали документы, они оба своими взглядами прожигали друг в друге дыру. Казалось, что если кто-то отведёт взгляд, то где-то рядом что-то взорвётся.

— Почтальоны разные бывают. Например, Гермес. Ну, знаете, греческий бог, – он вновь самодовольно ухмылялся, будто провоцируя Станиславу. – Но я предпочитаю термин «посредник».

Станислава хотела было спросить, неужто он возомнил себя богом, но сдержалась. Ей было совсем не нужно, чтобы Анастасия и Лерой заметили хоть толику странных полутонов в их разговоре. Хотя бы намёк на вызов или философскую дискуссию. Иначе Анастасия начнёт думать, что план Олега по близкому общению медленно летит в тартарары, а Станислава совершенно не различает деловое и личное, вражду и дружбу.

— И много у вас предпочтений?

— Все так сразу и не вспомнишь.

Предмет их беседы был, в сущности, не важен. Они оба уже в который раз пытались взглядами пробить доспехи народного лидера друг друга, чтобы обнажить скрывающегося за ними обычного человека. Им было одновременно интересно и страшно заглядывать за кулисы допустимого. Будто кто-то мог обвинить их в предвзятости.

Анастасия нагнулась к Станиславе и шепнула на ухо, что предложения канадцев «полнейший цирк», добавив несколько нецензурных выражений. Выслушивая недовольную тираду своей советницы, Филин не сводила взгляда с Блэквелла и при этом никак не реагировала на её слова, сохраняя безразличное выражение лица.

— Говорит, плохо поработали, – через какое-то время сказала Станислава.

— Правда? – Пол повернулся к Лерою. Его тон был такой наигранный, что Филин даже стало тошно.

— Я попытался привести этот санкционный список из категории «воображаемый мир» в категорию «реальность», – тут же ответил Лерой.

Станислава нахмурилась: ей показалось, что советник Блэквелла слишком резок и груб. Анастасия заметила это.

— Это замечательно, ведь я могу перевести этот список в категорию «о, время лететь обратно в Канаду», – Анастасия улыбалась, но была готова чуть ли не кинуться на Макферсона с кулаками, что было заметно по злобе, нарастающей в её голосе и на её лице. Станислава тут же легонько похлопала перед ней по столу, приказывая успокоиться и замолчать.

Филин взяла в руки бумагу и моментально прошлась по ней глазами, наконец перестав пристально изучать лицо канадского премьер-министра. Хотя и не отказывала себе в удовольствии постоянно поглядывать на него из-под ресниц. Она могла поклясться, что Пол Блэквелл вздохнул с облегчением, как только Станислава стала читать документ и избавила его от своих глаз.

Ей самой было трудно держать на своём лице маску слишком уверенного лидера. Выдавать лёгкие безобидные колкости и разговаривать недонамёками и междустрочиями. Станислава с удовольствием бы сейчас выдохнула, закрыла глаза и ударилась пару раз об этот стол головой, чтобы почувствовать облегчение. Но она лишь пристально вглядывалась в бумагу, пытаясь в третий раз прочитать одну и ту же строчку, потому что не могла сосредоточиться. Потому что чувствовала, что целых три пары глаз смотрят на неё с нетерпением и ожиданием. Потому что ощущала гуляющий по ней сверху донизу взгляд Пола Блэквелла, которому было мало просто ждать – он хотел довести её.