Ночь в замке - Вероника Генри Страница 62

В тот день, когда содержимое последней корзины было пересыпано в грузовик и виноградник огласили ликующие возгласы, Пирс пригласил всех искупаться в озере. На закате все наперегонки бросились через поля и устремились к воде. Я не была уверена, что Реми присоединится к нам, но он был в гуще рабочих, похлопывал их по плечу и благодарил, широко улыбаясь от облегчения.

На берегу мы оказались поблизости друг от друга.

— Браво, – сказала я. – Похоже, это всегда забег наперегонки со временем.

— Так оно и есть, – согласился он. – Кстати, я хотел сказать тебе спасибо. Как впечатления? Все-таки твой первый vendange[48].

— Жарко.

Он стащил футболку поло и бросил ее на землю.

— Да уж, – сказал он и кивнул в сторону пруда. – Ты идешь купаться?

И, не дожидаясь ответа, бросился в воду и поплыл на глубину. Я не очень понимала, что делать. Возвращаться в шато за купальником было бы чересчур по-английски. Наверное, мои трусики с лифчиком сойдут за бикини? А в воде все равно никто ничего не разглядит. Я сжала зубы, скинула одежду и прыгнула в воду, наслаждаясь прохладой.

Вокруг царило безудержное веселье, все дурачились и брызгались друг в друга. Но, без сомнения, все взгляды были прикованы к Реми. Мужчины с завистью косились на его спортивную фигуру: рядом с ним они чувствовали себя тщедушными задохликами. Женщины наблюдали за ним с вожделением. Он же словно ничего не замечал. Все, чего ему хотелось, – это плескаться и веселиться, расслабившись после долгого рабочего дня. Он со всеми обращался одинаково. Со всеми был очарователен. Я не могла не таращиться на него – на его мускулистую спину, рельефные плечи, на струйки воды, стекающие по груди. Я была совершенно уверена, что он не обращает никакого внимания на застенчивую английскую девочку в нижнем белье, переминающуюся с ноги на ногу в воде.

Хотя потом, когда мы обсохли и смели все pissaladière[49], которые Лизмей вынесла нам на подносах, он подошел и опустился рядом.

— Через час начнется гроза, – сказал он, глядя на небо.

В это невозможно было поверить. Солнце по-прежнему жарило как сумасшедшее, на небе не было ни облачка.

— Ты это серьезно?

Он потянул носом воздух.

— Неужели ты не чувствуешь по запаху?

Я попыталась последовать его примеру, но не уловила ничего, кроме запаха нагретой земли. И влажной кожи.

— Нет.

Он засмеялся:

— Так ты городская? Из Лондона?

— Вроде того.

Ну разумеется, я была из Лондона. До мозга костей. Ну, вернее, из Чизика.

— Хотелось бы мне побывать в Лондоне.

Он ждал от меня приглашения? Что-то в его взгляде наполняло меня теплом.

— Ну, если ты когда-нибудь там окажешься, я могу показать тебе город.

— Ты скоро едешь обратно?

— Через две недели.

— А я еду в Биарриц. – Он негромко вздохнул. – Dommage[50]. – Он немного помолчал, и сердце у меня ушло в пятки. – Я хотел попрактиковаться с тобой в английском.

— О!

Это было не совсем то, что я ожидала услышать.

— Ты и так очень хорошо говоришь по-английски, – выдавила я, обмякнув от разочарования.

— Я хочу быть идеальным.

Ты и так идеальный, подумала я. Он лежал на спине по-прежнему в мокрых шортах. Я уже успела натянуть брюки и сидела, обхватив руками колени. Он лениво потянулся и небрежно положил ладонь мне на спину. Я не знала, что мне делать. Его пальцы скользнули по моей коже.