280+1. Из клетки на свободу - Аня Свободная Страница 66

После рождения Лусии в мае 2034 года частично вернулся мой фоновый страх. Это был страх материнский, усиленный прошлым адом: «А вдруг он сорвётся на ребёнке? Монстр внутри спит глубоко, но не проснётся ли однажды?»

Первые недели я почти не спала. Когда он брал Лусию на руки — осторожно, нежно, с дрожью в голосе, шепча «свет наш маленький» — я сидела рядом, не отводя глаз. Сердце колотилось, дыхание замирало. Следила за каждым движением, за взглядом, за руками — теми же руками, что когда-то... Нет, не думать. Но страх шептал внутри: «А вдруг? Вдруг вспышка? Вдруг монстр проснётся?»

Он заметил быстро — и перестал брать дочь на руки, пока я не попрошу сама. Она — маленькая, розовая, гулила, тянула ручки к нему, улыбалась. Он ждал, опускал глаза, шептал мне: «Можно?». Страх этот фоновый, тихий, холодный уходил медленно, больно — месяц за месяцем. Через полгода я уже не сидела рядом каждую ночь.

Холод июля — инспекция первая

Лиза прилетела одна. Билет купила сама, не предупредив. Просто написала мне за неделю: «Прилетаю 17 июля. Надо поговорить с ним».

Я знала Лизу — её огонь, её ненависть, её защиту. Я понимала, что ее приезд будет тяжелым для всех нас. Я не хотела взрыва. Не хотела, чтобы он спорил, защищался, оправдывался.

Поэтому я сказала ему накануне приезда – вечером, на террасе — тихо, но твёрдо:

— Лиза прилетит. Она тебя ненавидит. Подвал — для неё — живой. Ток — живой. Она не знает тебя — нового, ты для нее — монстр. Не спорь. Не оправдывайся. Не говори «я изменился». Не подходи близко. Не трогай Лусию без её разрешения. Не смотри в глаза долго. Не улыбайся. Молчи. Уходи, если нужно. Если она скажет жёсткое — принимай молча. Не отвечай. Это её право — ненавидеть. Я не буду защищать тебя от неё — ты заслужил. Лиза спасла меня, после того, как ты ломал. Это была твоя вина. Она будет здесь ради меня. Ради Лусии. Не мешай. Не спорь. Будь в стороне — пока.

Он выслушал и сказал:

— Я боюсь потерять тебя из-за неё. Из-за её правды.

— Не потеряешь, если примешь.

Он кивнул. Сказал:

— Да. Я приму всё. Молча.

День первый — 17 июля: Приезд и конфликт.

Я встретила её в аэропорту. Она вышла злая, в чёрной футболке, с рюкзаком. Обняла меня крепко. Сказала: «Я всё ещё тебя люблю. Но его — ненавижу».

В машине до дома я сказала ей:

— Я знаю — ты ненавидишь его. За подвал. За ток. За всё. Но пожалуйста… Не кричи. Не ругайся при нём. Не сильно агрессивно. Он изменился. Он понимает твою ненависть. Он помог тебе с данными из Ирана. Дай самой себе шанс увидеть меня — счастливую, Лусию — здоровую, его — отца. Не сразу, но дай, пожалуйста. Ради меня.

— Я скажу правду. Как вижу. Не кричать — обещаю. Но молчать — нет. Я ненавижу его. Вечно. Подвал — живой.

— Я знаю. Но тихо, пожалуйста.

— Хорошо.

Остаток дороги Лиза молчала. Кулаки сжаты. Глаза — огонь.

Алехандро стоял у ворот с двухмесячной Лусией на руках. Коты мяукали за забором.

Лиза вышла из машины. Посмотрела на него. Подошла вплотную. Голос — низкий, жгучий:

— Ты — не человек. Ты — насильник. Ты её насиловал. 280 дней. Ты — монстр. Пытал её. Током. Голодом. Жаждой. Ты — мразь. Я бы тебя убила. Своими руками. Медленно.

Он опустил глаза. Ответил тихо:

— Да. Я был монстром. Я не спорю.

Лиза сжала кулак. Подняла руку — хотела ударить. Я встала между ними. Сказала: «Лиза. Не надо».