Ночь в замке - Вероника Генри Страница 66

— Хочешь, приходи и сам убедись.

Он улыбнулся, окрыленный моим подкатом. Его нельзя было даже назвать особенно тонким.

— Я должен общаться с гостями, а не то матушка меня убьет. Ты подождешь?

Подожду ли я? Да я готова была ждать до скончания веков. Никогда еще меня не тянуло ни к кому с такой силой, что было крайне странно, ведь у нас с ним не было практически ничего общего. Но поскольку времени ходить вокруг да около у нас не было, это не имело особого значения.

— Конечно, – сказала я ему.

Остаток вечера я провела как в тумане, бродя среди гостей и пытаясь заводить с ними разговоры. Когда солнце начало садиться, в саду зажгли фонарики, и в их свете все вокруг показалось еще красивее. Гул голосов стал громче, мой бокал снова наполнили вином, и понемногу я начала расслабляться, наслаждаясь первой за долгое время вечеринкой.

— Les anges à cheval? – произнес над моим ухом бархатный голос.

Я обернулась, ожидая снова увидеть Реми, но это оказался его отец с блюдом канапе: ягоды чернослива, обмотанные пластинками бекона. «Ангелы на лошадях». В синем бархатном пиджаке и джинсах, он нависал надо мной в точности как и его сын. Так вот от кого Реми унаследовал богатырское телосложение и хрипловатый голос.

— Merci, – поблагодарила я и взяла одну штучку, осторожничая, чтобы не обжечь пальцы.

— Надеюсь, вам понравится. Вы хорошо готовите. Еда в шато просто…

Он поцеловал сложенные щепотью кончики пальцев.

— Не так хорошо, как Лизмей. Но я учусь.

— О, Лизмей. – Его взгляд слегка затуманился. Все обожали мою крестную. – Нам очень повезло иметь таких прекрасных соседей.

— Они тоже вас любят, – сказала я ему. – Они жалели, что не смогут быть на вечеринке.

Через его плечо я увидела приближающегося Реми и порадовалась, что в полумраке его отец не сможет заметить, как порозовели мои щеки.

— Папа́, – сказал Реми, – думаю, лучше будет, если я провожу Конни до шато. Не стоит ей ходить одной в темноте.

— Ну разумеется, – отозвался мсье Гаспар. – Как иначе?

— Благодарю за прекрасный вечер, – пролепетала я, в очередной раз мучительно осознавая, как по-английски чопорно выражаюсь.

Реми взял меня за локоть и повел к выходу. Мне казалось, что все смотрят на нас и прекрасно понимают, что у нас на уме. Голова у меня кружилась от вина и предвкушения. Мы вышли из дома и, окунувшись в темноту, двинулись через виноградник той же тропинкой, по которой я сюда пришла. В темноте все вокруг казалось совсем другим.

— Я спокойно дошла бы сама, – сказала я тем не менее.

— Нет. Тут водятся дикие животные. Sangliers.

Я поежилась при мысли о встрече с диким кабаном.

— И совы, наверное, – добавила я, представив, как она пикирует на меня сверху и вцепляется когтями мне в волосы.

— И бельки.

— Бельки?

Он нахмурился:

— Такие маленькие рыженькие зверьки с пушистыми хвостами?

Я расхохоталась:

— Белки!

— Ну да. Бельки. Я так и сказал.

Я против воли расхохоталась. Он сделал вид, что рассержен, и наставил на меня палец.

— Ладно. Теперь ты скажи «écureuil»[54].

Я попыталась выговорить это слово, но получилось так, как будто я силилась прожевать полный рот согласных, и он расхохотался еще сильнее, передразнивая мое ужасное произношение.

— Ах так? – возмутилась я. – Тогда скажи «хорёк».

— О-гёк[55].

— Х. Хо-рёк.