Леди в желтом - Ли Алам Страница 68

— Мы хотели исправить, но Сона написала именно в таком виде. Да, в общем, это и не важно, – резко ответил Ханиль.

— Что подозрительного в этом тексте?

Обычная смешная история. Единственная странность – произведение немного выбивалось из общей темы сборника. Ханиль почесал голову и сказал:

— Не в рассказе дело. После ее смерти я заходил в дом, чтобы забрать документы. Я точно знал, что они хранятся в сейфе в гостиной. Но их там не было.

— Какие-то важные документы?

— Особо важных не было, но их содержание я вам раскрыть не могу. Все самое ценное Сона отправила мне отдельно за несколько дней до убийства. Подозрительно то, что вместе с документами исчезла и рукопись. Может, и нет никакой связи между ними, но теперь я сомневаюсь.

Ханиль потемнел в лице. Кёнэ догадалась, в чем дело.

— Переживаете, что к этому могут быть причастны члены вашей организации?

— Основная цель журнала – привлечь новых членов в партию. Поэтому мы не пишем настоящие имена и открыто не заявляем о проблемах. О связи документов и журнала знали только свои.

Кёнэ еще раз просмотрела рассказ и ощутила какую-то неловкость, которую не могла объяснить. Прежде было такое же ощущение. В самом начале сбора образцов насекомых для коллекции она поймала несколько видов бабочек. Но потом пару дней мучилась и не могла их рассортировать. Эту проблему помог разрешить ее научный руководитель, профессор американского вуза. Указывая на коллекцию, сформированную Кёнэ, он сказал: «Это не разные виды. Внешне – разные, но все же один вид».

Кёнэ забыла о возможности мутации. Представители одного вида могут выглядеть абсолютно по-разному, отличаясь возрастом, сезоном и временем существования. Самый простой пример – комары и их личинки. Они отличаются всего лишь возрастом, но выглядят как совершенно разные насекомые. С другими видами то же самое. Бабочка тигровый глаз, например, имеет разный окрас в зависимости от времени года. Даже одна и та же особь выглядит по-разному. Иногда и опытный специалист может этого не заметить.

— Сона рассказывала, как она придумала свой псевдоним?

— Нет. Но не составит труда догадаться, вот я и не спрашивал.

— Не составит?

Тона, который все это время, нахмурившись, внимательно рассматривал текст, вскрикнул, будто догадался о чем-то:

— Ким Кичжин[12].

Кёнэ впервые слышала это имя. Тона все объяснил:

— Один из известных авторов и деятелей Корейской федерации пролетарского искусства. Очень влиятельная личность.

— Да, но он нас предал. – Ханиль переключил тему разговора, и Тона опять нахмурил брови:

— Еще рано говорить о предательстве.

— Это еще не конец. Читая этот рассказ, понимаешь, что знаешь каждый его шаг. Он называл себя Канэмура Мине. Когда в период генерал-губернаторства урегулируют ситуацию с именами корейцев, сразу же начнется политика смены имен. Сона не принимала высказывание этого автора о том, что националист становится националистом, а коммунист – коммунистом.

— Подождите. А почему это имя указывает на Ким Кичжина? – Кёнэ не успевала за разговором.

И Тона объяснил:

— Псевдоним Ким Кичжина – Пхальбон, или Восемь Пиков. Его японское имя – это вариация его настоящего корейского. Иероглиф «ким» в сочетании с иероглифом «деревня» дает японское звучание «канэмура», а псевдоним «пхальбон» в японском варианте звучит как «мине». Если разобрать на части и потом снова соединить имя, псевдоним и имя главного героя произведения, получается Ким Пхальбон или Ким Чхонбон.