Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова Страница 68

— Тогда вы не будете возражать, если мы немного прогуляемся по территории?

Почему он вел себя здесь, в этой резиденции, как хозяин? Станислава не понимала, как у него получаются эти лёгкие словесные манипуляции, как он склоняет её к действию, апеллируя подсознательно к её чувству хорошей и гостеприимной принимающей стороны. Как он заставляет её не говорить всей правды, чтобы потом воспользоваться её словами в свою пользу. Как она каждый раз будто не может ему отказать, потому что это бы значило, что он победил в их маленьком поединке, где первый моргнувший становится уязвимым.

Филин посмотрела на Всеволода, который копал своей палкой землю и совершенно не обращал на двух взрослых людей внимания. Она уже не могла воспользоваться сыном как предлогом: его присутствие не смущает Пола Блэквелла. На улице было прохладно, но не так, чтобы можно было списать отказ на погоду. В конце концов она выдохнула и кивнула. Он улыбнулся.

Довольный Всеволод, поняв, что прогулка продолжается, убежал немного вперёд и стал размахивать палкой как мечом, а после копаться в опавших осенних листьях, из которых собрал для своей матери самый красивый (по его мнению) букет. Потом радостно хихикнул и вернулся к своей палочной баталии с воздухом.

— Да у вас джентльмен растёт, – пошутил Пол, наблюдая за этой картиной.

Они медленно шли позади Всеволода. Интересно, как бы начал разговор канадец, если бы не выходки её сына?

— Он хороший мальчик. Любит познавать мир, – только и сказала она.

— А где же его отец?

Станислава улыбнулась. Как любопытно, что Пола Блэквелла так это волнует. Ведь только глубокий интерес мог бы объяснить подобную бестактность. В такие моменты Филин чувствовала, что сорвала куш. Ведь канадский премьер-министр, конечно, сгорал от нетерпения залезть в её жизнь. А нетерпение открывает двери в интересные мысли. И действия.

— Без понятия, – честно ответила Станислава.

Пол опешил. Это был один из тех случаев, когда он совершенно не ожидал подобный фразы. Блэквелл вопросительно на неё посмотрел, а она пожала плечами и развела руками.

— Никогда не встречали матерей-одиночек? – она продолжала подтрунивать над ним.

Конечно, он встречал. Но не во главе государства. Ему казалось, что где-то на её пути восхождения к власти должен был быть влиятельный мужчина. Потому что он оставался глубинным заложником своих убеждений, что не позволяло ему верить в её самостоятельность во власти. Он не мог себе представить, чтобы её кандидатура устраивала все тени российской власти: от силовиков до бизнесменов. И если кто-то из последних не отец мальчика, то кто же он тогда?

Она прекрасно знала, о чём он думает. И не хотела вмешиваться или что-то доказывать. В конце концов, Станислава сама не понимала, чьим конкретно преемником она является и не хорошо ли разыгранная шахматная партия вся её карьера. Но ученик всегда может восстать против собственного учителя. Как и превзойти его.

— Наверное, это непросто. Для него.

— Дети адаптивны. Он привык.

— А вы?

Станислава улыбнулась, но не ответила.

— Вам ли не знать, каково восходить к власти, когда люди вокруг только и говорят, что вы занимаете чьё-то место, – Филин прекрасно понимала, что делает. В конце концов, он сам всё ей рассказал.

Пол же вновь поразился её памятью на детали и остроумием. Ловкостью заканчивать неприятные разговоры, надавливая на болевые точки собеседника. Он думал, что умеет делать так же, но почему-то с ней ничего не получалось. Её искусство двусмысленности и междустрочия, скрытых эпитетов и сравнений в разы превосходило его собственное. И дело было не в навыке, а скорее в культуре. В том, чему научиться было нельзя.