Писатели и лжецы - Кэрол Гудмэн Страница 71

— Да! – отвечаем мы с Аникой хором.

— По-моему, это о каждом из нас можно сказать, – добавляю я.

— Так что на самом деле хорошо, что нас всех сюда пригласили, – заключает Аника. – В смысле, гибель Сиднея – это, конечно, нехорошо, но, по крайней мере, Майя теперь знает, что мы ее не предавали, и мы все снова можем быть друзьями!

Она смотрит на нас с такой надеждой, что я не могу ее разочаровать. К тому же после всех событий, происшедших за последние двадцать четыре часа, не стоит таить старую обиду, которая оказалась недоразумением.

— Конечно… Если только вы меня… – Я поворачиваюсь к Йену, вспоминая, как обижала его, игнорируя столько лет. Станут ли когда-нибудь наши отношения такими, как прежде?

Он долго смотрит мне в глаза, и лицо его становится очень серьезным.

— Морские скауты не сдают назад. Дружба на всю жизнь.

Аника улыбается так, что я впервые по-настоящему верю в то, что они говорили. Пятнадцать лет назад они совершили ошибку, но и я тоже.

— Аргос на собеседовании сказал мне, что вы оба из зависти предадите меня. Судя по всему, он и подстроил все, что произошло той ночью.

— И продолжает заниматься этим даже после собственной смерти, – говорит Йен.

— Я устала быть его марионеткой, – отвечаю я, поднимая бутылку «Мифоса». – Давайте выпьем за то, чтобы быть выше этого. За удачу! Сто кала мас!

— Сто кала мас! – эхом повторяют мои друзья.

Мы допиваем пиво, а затем пьем чай и едим крекеры, как британские школьники в летнем походе. Потом мы желаем друг другу спокойной ночи, и Аника первой уходит в свою комнату. Мы слышим, как она запирает за собой дверь. Йен поворачивается ко мне. В глазах его светится надежда. Какое-то мгновение мне кажется, что он хочет попросить разрешения остаться, но потом он, постучав костяшками пальцев по дверному косяку, напоминает мне запереть дверь. Я запираю и долго стою, прислонившись к ней и представляя, как он стоит по ту сторону. «Могло ли это случиться? После стольких лет?» Потом я слышу, как он поворачивается и идет по коридору в свою кладовку: кроссовки поскрипывают по мраморному полу. Я не закрываю окно, потому что хочу чувствовать на лице дуновение морского бриза и помню слова Йена, что на этот высокий балкон никто не сможет забраться. Я засыпаю под шум волн, плещущих о причал; лунный свет струится в окно, словно светлый бог входит в комнату.

И только когда я начинаю засыпать, мне приходит в голову, что Йен не попросился остаться со мной, потому что не вполне уверен, что «Немезида» – это не я.

Глава пятнадцатая

Не знаю, что меня разбудило – скрип половицы или тень, заслонившая лунный свет. Открыв глаза, я вижу над собой темную фигуру, окруженную серебристой аурой, как бог Луны, которого я представляла себе, засыпая. Может быть, я еще сплю? Но тут тень наклоняется и закрывает мне рот, лишая сразу и света, и воздуха. Я вырываюсь, стараясь как можно больше шуметь, чтобы разбудить Йена или Анику.

— Тс-с, Майя, это я, не кричи.

Аника?

Я перестаю сопротивляться, и она убирает руку.

— Я должна тебе кое-что сказать, – шепчет она.

— Как ты сюда попала?

— У меня есть ключ… Не обращай внимания, я все объясню, только сначала обещай, что не будешь кричать…

— Зачем мне кричать? – Мне становится по-настоящему страшно. Откуда у Аники ключ? Что она здесь делает посреди ночи? Что она хочет мне сказать такого, чего не могла сказать в присутствии Йена? Я сажусь, пытаясь собраться с мыслями, и протягиваю руку, чтобы включить лампу, но вспоминаю, что на вилле нет электричества. Аника сидит на краю кровати спиной к залитому лунным светом окну, и мне не видно ее лица. Мне кажется, что она не случайно села именно так.