Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Олег Рой,Сергей Давиденко Страница 75

— Знаешь, я никогда не был героем. Для меня каждый день нахождения здесь — как…

Шелия замялся, не находя подходящего сравнения.

— И потом… Им и так все о тебе известно, — печально закончил он.

— Ненадолго же вас хватило, первый советник МИДа, — тихо произнесла Ильзе, и тот пристыженно умолк.

Она хотела его спросить, о чем думал Шелия, получая за свои сведения немалые деньги. Она хотела уточнить, осознавал ли дипломат риск, связанный с его тайной работой, и какие последствия могут его ожидать в случае провала. На языке Ильзе вертелось еще несколько важных вопросов, на которые бы она хотела, пользуясь случаем, услышать ответы, но она промолчала. Тем более что в кабинете они были не одни.

Вскоре вернулся Хабеккер.

— Уведите арестованного, — велел он, даже не глянув на Шелия.

Дипломат что-то пробормотал и, понуро опустив плечи, поплелся за надзирателем.

Когда дверь за ними захлопнулась, Хабеккер переключил свое внимание на Ильзе.

— Ну, вот и все, Альта. Мне остается только посочувствовать вам, хотя предатели не заслуживают даже этого. Теперь вы понимаете, что все ваши усилия были напрасны? Они обнулились за десять минут. Вас просто сдали с потрохами.

Ильзе молчала.

— Мне доложили об утреннем инциденте с Якобом, — сказал Хабеккер. — Что ж, оказывается, вы способны показать коготки. С точки зрения тюремного регламента, вы совершили серьезный проступок, за который полагается наказание. Но чисто по-человечески я вас понимаю. Этот Якоб — гнилой тип, но в таком месте, как это, его услуги востребованы. В общем, считайте, что конфликт исчерпан. Пусть для вас это будет небольшой поблажкой.

— Я должна вам поклониться в ноги за это?

— Вовсе нет, это необязательно, — ответил Хабеккер и взглянул на часы, — Кстати, вам привет от Гертруды Брайер.

Ильзе подняла на него глаза:

— Мне незнакомо это имя.

— Еще бы, — ухмыльнулся Хабеккер. — Но может быть, я освежу вашу память, если назову эту женщину Лорой?

— Если я не ошибаюсь, так представилась мне соседка по камере, — сказала Ильзе. — Которая очень быстро куда-то исчезла.

— Она у нас очень талантлива, эта Гертруда, — подмигнул Хабеккер. — Это ведь она дежурила в тот день, когда к вам на квартиру заявился Франц. Тот самый, у которого нашли расписку Шелия. Думаю, он взял ее с собой, чтобы вы поверили ему. Ведь о предстоящей встрече никто не знал, тем более о каких-то паролях…

Выдержав паузу, гестаповец продолжил:

— Между прочим, этот неудачливый разведчик повесился. Не выдержал допросов Штрюбинга. Надеюсь, Ильзе, вы не дадите слабину, как этот Франц? Ведь суицид — удел слабых. Наша жизнь, в общем-то, сплошная война, а покончить с собой — все равно что дезертировать с поля боя.

— Я не вправе осуждать человека за это тяжелое решение, — сказала Ильзе. — Хотя и считаю, что самоубийство — это тяжкий грех…

Хабеккер рассмеялся, и она умолкла, с отвращением глядя на следователя.

— Это, наверное, и правда очень смешно, — мрачно заметила она.

— Дурочка, — фыркнул криминальный советник. — Вы отдаете себе отчет, что с момента сегодняшних признаний Шелия обратной дороги у вас нет? Теперь у вас только один путь — на плаху. Судья не станет с вами церемониться, предателей осуждают на смерть.

Ильзе медленно поднялась со стула. От огромного напряжения вновь открылись едва затянувшиеся раны на спине, начав кровоточить.