Куда мы денем тело? - Кен Джаворовски Страница 76

Я сказал Грегу:

— Я ненадолго.

И ушел с парковки.

Лиз

Какое счастье, что почти весь день я ничего не ела. Потому что когда увидела – и, что не менее ужасно, услышала, – как Люк упал на бетон головой вперед, меня едва не вывернуло наизнанку. Но в желудке было пусто.

Ба-бах от удара головой, а через несколько секунд бу-бух от всего тела оказался куда громче, чем я могла себе представить. Хотя в жизни ни о чем таком не думала.

Я отпрянула от окна и прикусила ладонь, чтобы не закричать. Потом все-таки выглянула наружу – вдруг как-то не так истолковала увиденное? На со второго взгляда все оказалось еще хуже. Вокруг Люка густой красной лужицей растекалась кровь.

Женщина на лестнице тоже услышала стук. Она кинулась к окну второго этажа и распахнула его. Завизжала. Секунд через двадцать она, стремглав промчавшись по лестнице, выскочила во внутренний дворик. И истошно завопила.

Мне пришла в голову нелепая и совершенно неуместная мысль: по крайней мере, она больше не поет эту идиотскую поп-кантри-халтуру.

Женщина увидела веревочную лестницу и подняла глаза вверх. Я успела убрать голову, и она меня не заметила. Пора уносить ноги. Я бросилась к ступенькам и проскочила вниз два пролета. Женщина тем временем перестала бессвязно вопить и затянула другое:

— Помогите! Он мертв! Он мертв!

Я распахнула дверь, окинула взглядом квартал – никого. Выйдя на улицу, заставила себя идти медленно и спокойно, на случай если кто-то меня все-таки увидит. А кто-то наверняка вот-вот появится. Вопли женщины становились все громче.

Повернула налево, в более пустынную часть квартала, через пятьдесят ярдов свернула направо, и мой старый дом скрылся из вида. Еще пятьдесят ярдов – налево. Я уже ушла далеко от дома, но меня трясло так, что подкашивались колени.

Где-то на другом конце города послышалась сирена скорой помощи.

Спокойно, сказала себе я. Спешить некуда.

* * *

Я сидела на своем диване, не понимая, что именно должна чувствовать – не считая ужаса, конечно. Люк мне не нравился, но не до такой степени, чтобы желать ему смерти. Но его жизнь оборвалась у меня на глазах, и это так меня потрясло, что я едва не заблудилась по дороге домой. В одном мне повезло – на улице почти не было прохожих.

Через час я вдруг сорвалась и заорала на весь дом:

— Люк, какая же ты скотина! Проглотил монету, да? А потом отдал концы! Вот кретин!

Я походила по комнате, обрушила на него еще дюжину проклятий – извините, если плохо о мертвых, – не собираясь успокаиваться. Зачем успокаиваться? До ближайшего соседа мои крики все равно не долетят.

Я уснула на диване и пролежала там всю ночь. В девять утра меня разбудил стук в дверь. На крылечке стоял шеф полиции Кринер. Меня затрясло, но я постаралась не удариться в панику. Он снял шляпу. Я тяжело сглотнула и приготовилась его выслушать.

— Привет, Лиз.

— Привет, шеф. Как дела?

— Можно войти?

— А что случилось? – сказала я, изображая недоумение. Думая, как бы сделать лицо поневиннее, высоко вскинула брови.

— Позволь, я войду, надо поговорить, – сказал он. Я шагнула в сторону и указала на стул.

— Люк Данн. Это был твой парень, так?

— Да, был и есть, – сказала я, впервые со школы обратив внимание на время глагола.

— Боюсь, у меня плохие новости, – сказал Кринер. – Он умер.