Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория - Эльвира Смелик,Екатерина Горбунова Страница 78

Впрочем, ничего говорить Света не стала, кивнула послушно и ушла. Шагала осторожно, крепко сцепив зубы, словно боялась расплескать скопившуюся в душе горечь. Глаза щипало, взгляд туманился, но все же она заметила попавшуюся по пути компанию из трех человек: двое мальчишек, Бармута с Заветовым и вместе с ними Таня, которая, сузив глаза, полоснула недобрым взглядом.

Странно, что Майя находилась не с ними, а в комнате, неторопливо и без особого энтузиазма складывала вещи. Посмотрела мельком на вошедшую и продолжила занятие. А Света села на кровать, уставилась на свои колени.

Выскочившая дисциплинированная мысль про чемодан – ведь пообещала маме, что тоже начнет собираться, – уже через секунду бесследно развеялась. Незаслуженная обида по-прежнему выжигала изнутри, оставляя после себя черную саднящую пустоту.

Ладно Каширина и остальные. От них Света и не ожидала ни участия, ни дружелюбия, ни понимания. Сама постоянно держалась в стороне. И одиночество не тяготило, особенно сейчас, наоборот, казалось комфортным, приводило в себя, успокаивало. Но мама… Самый близкий и родной человек. Почему мама обошлась с ней так?

— Эй, ты чего? – прозвучало внезапно и едва не заставило вздрогнуть. Света подняла глаза и наткнулась прямиком на цепкий сосредоточенный и непредвиденно сочувственный взгляд. – Опять с Танюхой поцапались?

— Нет.

— А что тогда? Боишься? Хочешь скорее уехать?

Майя говорила чуть отстраненно, почти бесстрастно, в ее интонациях не было ни надменности, ни насмешки, ни вызова, но Света все равно почему-то вспылила.

— Да не боюсь я! – возразила с возмущенным напором. – Ясно? Ничего и никого!

Зато Бессмертнова ничуть не разозлилась, только хмыкнула, дернув уголком рта, и посмотрела с неприкрытым интересом.

Глава 26

Их собралось шестеро. Кроме Димки, Жеки и Тани еще снегиревская компания: сам Владик да Добриков с Васильевым. Малы́е подвалили, чтобы посоветоваться. Но толком сказать так ничего и не успели – Храмов объявился.

— Вот, возвращаю, – произнес и выудил из кармана треников браслеты, не один, а два. Протянул, небрежно держа двумя пальцами, словно какие-нибудь шнурки от старых кед. – Мы пас.

Бармута, даже не успев ничего подумать, стремительно выхватил их, крепко сжал, точно зная, что уже ни за что не отдаст, даже если Храмов начнет умолять, слезно просясь обратно.

— Кто это – вы? – мрачно поинтересовался Жека.

— А не догадываешься? – вопросом ответил Илья.

Каширина яростно сверкнула глазами, Бармута, не сдерживаясь, выругался, мерзко, грязно.

— А я с самого начала знал… – зашипел исступленно, – с самого начала… что не стоило тебя к нам брать. Что ты не потянешь, кинешь. Хоть и считаешь, что весь такой крутой. А на самом деле тебе просто слабо́.

А Таня посмотрела искоса, добавила негодующе:

— Еще и Майку с толку сбивает.

Илья не стал рассказывать, что на самом деле было как раз наоборот: Майя, заявившись к нему в комнату, сама швырнула браслет, заявила: «Забирай. Мне не надо». Похожая на в любой момент готовую вспыхнуть спичку или до предела натянутую струну, уставилась напряженно, даже не в глаза, а будто четко в зрачки.

У Ильи мурашки по рукам пробежали. Он чуть заметно шевельнулся, словно попытался их стряхнуть, произнес неожиданно осипшим голосом: