Письмо Далай-ламы - Екатерина Чудинова Страница 8

Тот чуть не схватился за сердце, а нащупав неправильно застегнутые пуговицы, и вовсе потерял дар речи.

— Ну же, Бог не выдаст, свинья не съест, – подбодрил его Александр Александрович.

— Ефрейтор Фирсанов, Аркадий Фантинович. Я провожу вас. Замешаны иностранные граждане, и дело уже передали Кириллу Семеновичу в жандармерию, а он и так вас ожидает. У нас тут, видите ли, нехватка людей. Граница – крутимся как можем, а все одно что ни день, то снуют шельмы, даже казачьи разъезды уже к ловле контрабандистов подключились.

Фирсанов, нервно посматривая на Карелина и Сенеко, повел их к местному управлению. Это было небольшое здание с фасадом из потемневшего от времени дерева, напоминавшее больше дом деревенского старосты, чем серьезное учреждение. Внутри царила полутьма; на стенах висели пожелтевшие от времени афиши и объявления, в коридоре стояли тяжелые деревянные шкафы, полные бумаг и отчетов. Пахло пылью, пролитыми чернилами и табаком.

Жандармское управление в Кяхте, как и в других пограничных городах, было не полностью укомплектовано и держалось на нескольких дежурных, обеспечивающих порядок в городе. Оказавшись в кабинете, Карелин и Сенеко встретились с начальством в лице исправника Кирилла Семеновича Зорева – мужчины среднего возраста, в засаленном мундире и с обветренным лицом, на котором морщинами отпечатались годы службы в этих местах. Он выглядел встревоженным, но, увидев жандармов, ощутимо приободрился.

— Добро пожаловать в Кяхту, господа, – сказал он, поклонившись. – Мы тут, в самом деле, как манны небесной вашей помощи ждем. У нас, сами видите, сотрудников мало, да и такой беды мы не ожидали. Теперь без вашего вмешательства точно не обойтись.

Александр Александрович довольно кивнул. Кирилл Семенович, не дав ему ответить, быстро сориентировался и повернулся к своему секретарю:

— Немедленно отправь телеграмму в Иркутск, в главное жандармское. Проси, чтобы поручили нашим гостям расследование этого пожара. Вы же как раз приехали по делу итальянцев, так пусть и на пожарное разбирательство приказ дадут. Бензин их сгорел. И Мухина, Сергея Львовича, пара бочек. – Голос исправника звучал твердо, но во взгляде была надежда, что такой решительный шаг укрепит его собственные позиции.

Карелин, услышав про телеграмму, украдкой посмотрел на Сенеко. Они приехали сюда с миссией вручить охранные грамоты итальянским гонщикам, участвующим в ралли «Пекин – Париж», и Матвей всю дорогу мрачно молчал. И вот столь незначительное задание могло обернуться длительным расследованием.

— Мы, конечно, поможем, – отозвался Сенеко, – тем более что это и в наших интересах. Звучит так, будто эти дела и правда связаны. – Он подмигнул Матвею, мол, видишь, говорил тебе, найдется работенка и поинтересней. – Матвей Сергеевич займется. Отправьте с ним кого-нибудь показать материалы и место происшествия.

— А вот Аркадий Фантинович его и проводит. Аркаша, везите к складу Мухина. Да его самого пригласите.

Сенеко остался в кабинете заместителя начальника управления, чтобы уладить формальности, касающиеся передачи дела жандармам в главное управление. Им предстояло дождаться срочной телеграммы с одобрением, чтобы официально приступить к расследованию.

Карелин же последовал за Фирсановым, тем самым юношей, который встретил их. В конце коридора, в углу, скрытом от посетителей шкафами, стоял его стол. На нем – с десяток пирамид из разных бумаг. Молодой человек виновато улыбнулся и протянул пару листов.