Она пробуждается - Джек Кетчам Страница 80

Это был голос Билли, но в то же время и Лейлы. Первый – встревоженный, второй – глумливый, пропитанный ядом.

В чем дело, придурок?

Он почувствовал, как съеживается внутри нее.

Доджсону хотелось ударить, уничтожить ее, выплеснуть весь свой гнев за то, что она смогла так поступить. И в то же время он ее боялся.

Он отстранился. Сел, дрожа всем телом и пытаясь взять себя в руки.

Ведь он едва не набросился на нее, не начал бить, пытаясь прикончить, как змею.

– В чем дело?

Теперь это говорила Билли, одна только Билли.

– Лейла. – Он почувствовал головокружение, как будто сейчас упадет. – Ты стала Лейлой.

– Я?

– Да.

Зеленые глаза. Слава богу, ее глаза снова были зелеными. И расширенными от сомнения.

– Я же не сошла с ума.

– Нет.

Он видел, что она пытается ему поверить, понять.

– Просто я… ничего не почувствовала.

А потом он увидел, как она начинает понимать, что Лейла с ними сотворила.

– Нет! Она не может этого сделать! Не здесь! Только не здесь!

– Она сделала это, Билли.

– Нет!

От этого вопля, полного боли и отчаяния, по его спине пробежал холодок. Неожиданно Билли разрыдалась.

– Это нечестно!

– Я знаю.

Доджсон обнял Билли.

– Мы ничего не сделали…

– Знаю. Знаю.

Он продолжал обнимать и укачивать ее, и рыдания стали понемногу стихать.

– Так давно, – сказала она. – Теперь кажется, что это было так давно. Мы ничего ей не сделали. Но тем первым вечером в Матале… я знала. Я что-то знала… уже тогда.

– Возможно, и я тоже. Но не это.

– Нет, ни в коем случае. Не это.

Она снова заплакала, и он обнимал ее, пока она всхлипывала, и ее теплые слезы стекали у него по плечу. Наконец она затихла.

– Тот человек. Джордан Чейз. Он способен нам помочь?

– Не знаю.

– И если мы уедем завтра, она сможет последовать за нами?

Он не знал ответа.

– Роберт, я не могу потерять тебя. Только не сейчас. Не позволяй мне потерять тебя.

– Не позволю. Обещаю.

Пустое обещание. Он сам теперь с трудом сдерживал слезы.

Билли распрямила спину и вытерла глаза.

– Не пускай ее сюда. – Она произнесла эти слова словно магическое заклинание, заговор. А затем сказала: – Обними меня.

Тихий шепот прозвучал в обволакивающей враждебной ночной темноте.

Джордан Тайер Чейз

– Элейн?

– Да.

– Связь прерывается.

– Знаю.

– Я просто хотел сказать…

– Что? Джордан, я тебя не слышу.

– Я хотел сказать, что люблю тебя.

– Что?

– Я люблю тебя, Элейн.

– И я люблю тебя. Но ненавижу эту чертову связь.

– Да.

– Ты где? Все еще на Миконосе?

– Да, пока на Миконосе.

– Долго там пробудешь?

– Еще немного.

– Джордан, возвращайся скорее. Ты ведь приедешь? Пожалуйста!

– Да.

– Обещаешь?

– Да.

– Я соскучилась.

– И я соскучился.

– Что?

– Я сказал, что соскучился по тебе.

– Скоро. Джордан! Хорошо? Правда?

– Да. Скоро.

Меньше чем за час до рассвета, когда большинство тех, кто должен был умереть, уже умерли, когда температура тела и земли опускается до самых низких отметок, Чейз, мучаясь от бессонницы, выглянул из окна, посмотрел на море и увидел Лейлу Наркисос. Она стояла обнаженная в воде и держала в вытянутых руках маленький комочек такой же обнаженной плоти, словно показывая ему. Комочек извивался и кричал, а она улыбалась. Затем Лейла слегка отстранила от себя этот извивающийся комочек – ребенка, – и он превратился в покрытую личинками отрубленную голову Чейза.