Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория - Эльвира Смелик,Екатерина Горбунова Страница 80

— Вот чего он вечно лезет-то?

Его поддержали верные Добриков и Васильев, принялись выкрикивать наперебой:

— Сдал нас Марине, когда мы в снег прыгали, и опять. Мало учителя командуют. И он туда же. А кто он тут? Никто. Какой-то дворник паршивый. Мы что, должны каждого уборщика слушать?

Они не разделились в коридоре, а так все вместе и подошли к комнате Бармуты и Заветова. Димка распахнул дверь, ввалившись внутрь, выдал убежденно и жестко:

— Надо его проучить. Чтобы больше не лез куда не следует.

— Пусть свои дорожки чистит и помалкивает в тряпочку, – подхватил Владик. – Старикан вонючий.

— Давно напрашивается, – согласился Жека. – Точно надо проучить.

Таня зашла последней, закрыв за собой дверь, напомнила недовольно:

— А когда ты его проучишь, если сказали, что вечером уезжаем?

Находившийся в комнате Сарафанов услышал последние фразы, ухмыльнулся самодовольно, заявил:

— Не боитесь! Никуда мы вечером не уедем.

На него воззрились удивленно-скептично.

— Гонишь?

— Не-е-е, – протянул Сарафанов. – Я точно знаю.

— Откуда?

— Оттуда. – Он не стал выкладывать, хвастаться. Понимание, никто больше не в курсе, кроме него, что и как произошло, многократно усиливало ощущение собственной значимости, ставило выше остальных. Ничего подобно Сарафанов не испытывал еще никогда, поэтому не собирался отказываться от столь приятно-сладостного чувства. – Знаю, и всё. Не хотите – не верьте. Сами потом увидите.

Но ребята поверили, что он не врет и не придумывает, может, и не до конца, но всё же. Потому что им слишком хотелось в подобное верить.

— Значит, замётано? Проучим? – заключил Жека.

— Как?

— Придумаем.

— А давайте Павла тоже позовем, – предложил Бармута, и ни у кого даже вопроса не возникло «Зачем?».

Наоборот, показалось самым уместным: посвятить его, заручиться одобрением. Ведь именно благодаря ему появились «Белые тигры», а иначе…

Иначе бы всё продолжалось как обычно. Как заведено взрослыми, которые постоянно твердили: «Вы всего лишь дети. Слышите? Де-ти! От вас ничего не зависит. Ваше дело слушать, что вам говорят, и делать, что от вас требуют и что разрешается».

— Я за ним сбегаю, – вызвался Сарафанов, не откладывая рванул к выходу, вывалился в коридор, потрусил к комнате Павла.

И тот пришел, не отказался, уселся на стул, посмотрел внимательно.

— Храмов браслеты вернул, – в первую очередь доложил ему Бармута. – Свой и Майкин.

— Ну что ж, – выдохнул Павел, вроде бы равнодушно дернул плечами, вот только в интонациях отчетливо читались разочарование и оскорбленность: – Это его дело.

— И что? И ничего? – взвился Димка. – Разве он нас не предал?

— Может, он вообще нарочно примазался, – высказалась Таня, – чтобы все разузнать, а потом донести учителям. Выслужиться перед ними.

— Запросто, – поддакнул Васильев.

— И что, мы так и оставим? – воодушевленный общей поддержкой, опять возмутился Бармута.

— А ты, Дима, полагаешь, не стоит? – сосредоточенно сведя брови, поинтересовался Павел.

Димка даже отвечать не стал, только сощурился зло.

— И остальные? – Павел обвел присутствующих вопросительным взглядом. Затем, посмотрев в пол, проговорил негромко: – Кто не с нами, тот против нас, – как будто бы исключительно для себя.

Но ребята тоже услышали, и каждый подумал: «А ведь так и есть. Так и получалось».